— Дослушай сначала, — недовольно сказал Валерон и покопался лапой в пакете, надеясь извлечь еще один пирожок. Но пирог почему-то не нашелся, этот проглот уже всё съел. — Их Богомаз нанял.

— А Богомаз — это болдыревский человек, — закончил я. — Не надеется только на своих лошадок?

— Этим он не докладывал. И я в точности выполнил все указания, — гордо сказал Валерон. — Не глотал и не плевал ни в кого. Они остались совершенно целыми. Разве что в одном исподнем. Как спать легли, я всё в их номере собрал. Разумеется, только их вещи, а не гостиничные. Гостиничное всё осталось на местах. Осмотрите, пока сплю, ненужное выбросим.

Он сгреб на пол пакет из-под пирожков и выплюнул кучу вещей, заваливших заднее сиденье, после чего отпихнул их лапой вбок и устроился на бархате сиденья, приняв совершенно несчастный вид. Не иначе как из-за того, что поплевать не разрешили. Или из-за того, что сейчас он не мог развалиться на всем сиденье, полностью которое он просто физически не мог занять из-за своих малых размеров.

Поскольку за рулем был я, то изучать принялась Наташа. С кинжалом в руках. Она безжалостно разрезала все предметы одежды на лоскуты не столько в поисках тайников, сколько горя праведной местью — на нашу собственность пытались совершить покушение, чтобы мы проиграли пари. Дело совершенно недостойное. И ведь в случае чего князя не обвинишь — радел его подчиненный, даже не дворянин. Что с него взять, человека бесчестного? Это если вообще удастся выйти на Богомаза, потому что тявканье моего домашнего любимца ни один суд в расчет не примет даже с моим переводом. А эти двое сошлются на то, что перепили и решили похулиганить. Мол, наутро уже ничего и не вспомнили.

Наташа кровожадно кромсала их одежду, злясь на себя, что опять подумала на отца, хотя у нас уже набралось прилично недоброжелателей из князей и помимо Куликова. А я был целиком на ее стороне. Поучаствовать в осмотре одежды не удалось, зато лично вывалил кучу ошметков в подвернувшуюся по дороге небольшую речку, чтобы они не слишком захламляли нашу машину. После этого у нас на руках остались всего два саквояжа, куда отправились найденные деньги и артефакты. Всё это я решил осмотреть пристальней дома в Святославске. Валерон даже благородно убрал саквояжи в себя, чтобы мы не отвлекались и чтобы ему удобней было спать.

В Святославск мы въехали под вечер.

К этому времени Валерон отдохнул, подзаправился в обед, опять не выходя из автомобиля, и теперь был готов наконец плотно перекусить, поэтому стоял на заднем сиденье, упираясь передними лапами в окно и заинтересованно оглядывался, намекая, что можно на пару минут задержаться у кондитерской, а он покараулит машину, пока мы будем покупать конфеты. Но я ответил, что если сейчас остановлюсь, то сил доехать у меня не останется и придется Валерону машину переносить в себя, что будет слишком заметно.