А еще мне показалось, что жених Шабаршиной не горит желанием покидать Святославск и ехать в провинцию. Пришел он лишь потому, что его притащила невеста, и всячески показывал свою незаинтересованность. Но ему и выпендриваться по идее не с руки. При том уровне, о котором сообщил Николай Степанович, он справится только с целительскими зельями уровня не выше среднего, и те не способен производить в больших объемах. Информация была интересной. Оказывается, Николай Степанович проделал огромнейшую работу. И ведь всё это выяснял не напрямую, а через знакомых, таких же личных слуг, как и он сам. Зря я недооценивал такую возможность.

Еще из рассказа Николая Степановича следовало, что столкнусь с серьезной проблемой по набору специалистов. Выходит, за эту алхимичку надо хвататься, пока кто-то не перехватил, и предлагать ей условия получше, чем это могут сделать другие. Разумеется, если он хороший специалист. Нет, в Николая Степановича я верил, но у него не было тех возможностей проверки, что были у меня.

— Если ваша протеже-алхимик подойдет, с гимназией что-нибудь решим. Либо в Святославске останется, в нашем доме, и будет ходить в гимназию там, либо в соседнем от нас княжестве подберем что-нибудь приличное. Охрану самой даме тоже гарантируем.

— Еще механик выразил желание к вам пойти. Тоже из заварзинских. Но этот с прицелом на автомобильный завод. Слухи о нем уже ходят.

— Механик — это хорошо, — обрадовался я. — Точно нужно глянуть. Выделите им деньги на дорогу сюда, буду смотреть.

Деньги у Николая Степановича на это имелись — перед отъездом Прохоров оставил ему всё, что я выдавал.

— Теперь искать только артефактора, Петр Аркадьевич?

— Николай Степанович, разумеется, артефактора искать, но если подвернется алхимик или механик, я их кандидатуры рассмотрю, даже если приму тех, что вы пришлете. На перспективу и на производство. Если уж слухи начали ходить, грех это не использовать. Люди нам нужны и сюда, и на производство. И спасибо вам, Николай Степанович, огромное за проделанную работу.

— Мне в радость, Петр Аркадьевич. Чувствую себя нужным, — ответил он. — Когда нас выставили с Павлом Валентиновичем, я уж думал — всё, пришла моя жизнь к концу. Ни денег, ни перспектив хоть каких-то. А тут вы. Взяли на себя ответственность за то, к чему и отношения не имели. Так что спасибо вам, Петр Аркадьевич.

Я рассмеялся. Обменялись любезностями.

— И всё же ваша помощь неоценима, Николай Степанович. Есть еще что-то, о чем мне следует знать?

— Есть, Петр Аркадьевич, но это не телефонный разговор.