— Сильвия.
Голос Демьяна — холодный, спокойный — разрезает воздух.
Экономка отпускает мою руку так резко, словно обожглась. Отступает на шаг. Лицо ее мгновенно становится каменным, непроницаемым.
— Синьор Демьян, — она склоняет голову. Спина выпрямляется еще больше, если это вообще возможно. — Синьор Даниель. Доброе утро. Завтрак готов, как вы просили.
— Вижу, — Дем входит в столовую, и за ним — Дан.
Оба в светлых рубашках с закатанными рукавами. Выглядят отдохнувшими, расслабленными. Домашними. Дан улыбается, Дем спокоен как всегда. Утреннее солнце играет в их волосах.
Красивые. Оба невозможно красивые.
И от этого еще страшнее.
Контраст с тем, что я только что услышала, бьет под дых, выбивает воздух из легких.
— Сильвия, — Дан улыбается, но улыбка не достигает глаз. Они остаются холодными, внимательными. — Можешь идти. Мы сами справимся.
Экономка кланяется и выходит. Быстро. Не оглядываясь. Но в дверях на мгновение замирает, и я ловлю ее взгляд — полный отчаяния и жалости.
Потом дверь закрывается.
Дан садится справа от меня, его колено касается моего под столом. Дем — напротив, и я чувствую его взгляд на себе, тяжелый, изучающий.
Как ни в чем не бывало.
— Как спала? — спрашивает Дан, накладывая себе омлет из серебряного блюда. Движения плавные, расслабленные.
Смотрю на него. На Дема, который режет круассан с хирургической точностью. На дверь, за которой скрылась Сильвия.
«Не доверяйте им обоим».
«В прошлом вы тоже этого не понимали, пока не стало слишком поздно».
— Нормально, — отвечаю и отпиваю остывший кофе, чтобы скрыть дрожь в руках.
Девочки, скидки!
Двойной подход для пышки: https:// /shrt/XBVA
Сладкое на ночь вредно: https:// /shrt/L52r
Все равно будешь нашей: https:// /shrt/3s_F
Завтрак проходит в молчании.
Но не в том уютном молчании, когда люди просто наслаждаются едой и компанией друг друга. Это молчание — натянутая струна. Вибрирующая. Готовая лопнуть.
Дан намазывает масло на тост. Нож скребет по хрустящей поверхности — звук, от которого сводит зубы. Дем пьет кофе маленькими глотками, глядя в окно. Солнце золотит его профиль, делает острые скулы еще острее.
Я ковыряю омлет. Он идеальный — пышный, с травами и сыром, который тянется нитями при каждом движении вилки. Но каждый кусок застревает в горле, и приходится запивать соком. Апельсиновый, свежевыжатый. Кислинка обжигает язык.
«Не доверяйте им обоим».
Слова Сильвии крутятся в голове, как заевшая пластинка.
«В прошлом вы тоже этого не понимали».
Смотрю на Дана. Он улыбается чему-то своему, откусывая тост. Крошки падают на тарелку.