— Спасибо за вечер.
— Спасибо, что позволила быть рядом, — отвечает Демьян, не оборачиваясь. В зеркале заднего вида вижу его лицо — напряженное, закрытое. Будто он сдерживается из последних сил…
Скидки!
Все равно будешь нашей: https:// /shrt/C_Fo
Не идеальная жена для предателя: https:// /shrt/00cx
Дверной звонок врезается в утреннюю тишину так резко, что я вздрагиваю всем телом. Чашка выскальзывает из пальцев, остатки чая растекаются по столу темной лужей.
Смотрю на часы. Без пятнадцати девять, воскресенье. Кто может прийти в такую рань? Никого не жду. Сердце делает неловкий кульбит — будто споткнулось на ровном месте и покатилось кубарем вниз.
Босые ноги липнут к холодному полу. В глазок ничего не видно, видимо, не сработал датчик движения.
Открываю дверь — и весь воздух разом выходит из легких.
Папа.
Стоит на пороге в своей любимой темной ветровке — той самой, что я подарила на день рождения два года назад. От него пахнет дорогим парфюмом с нотками бергамота и табака, хотя он не курит уже лет десять. Кожаная сумка через плечо потерта на углах — он таскает ее везде, как талисман. И новые не носит, хотя мы с Таней ему дарили новые.
Обычно он предупреждает, звонит заранее, просит сделать что-то вкусненькое. Но сегодня — ничего. Просто стоит, и в карих глазах — не привычная теплота, а что-то жесткое, решительное. Взгляд человека, который уже все для себя решил и пришел ставить точки.
— Привет, крошка, — улыбается, но улыбка не доходит до глаз. Морщинки в уголках остаются неподвижными.
У меня сразу теплеет под ребрами — предательское тепло, которое всегда появляется рядом с ним. Папа — моя крепость, мой тыл, человек, который вытаскивал меня из всех передряг.
— Можно? — спрашивает, хотя уже переступает порог.
— Конечно, — отступаю, чувствуя, как пересыхает во рту. — Ты… чего так рано? И без предупреждения?
— Решил навестить тебя, — спокойно отвечает он, стягивая куртку. Вешает ее на крючок. — Подумал, загляну. Кофе выпьем.
Вранье. Я знаю, когда папа врет — у него чуть дергается левая бровь. Сейчас дергается. Но спорить не хочется. Язык прилип к небу. Папа никогда не приходит просто так, без причины. И уж точно не с таким каменным лицом.
На кухне он движется по привычному маршруту. Моет руки — долго, тщательно, намыливая каждый палец. Вода шумит, брызги летят на фартук раковины. Находит любимые кружки — синюю с котом для себя, желтую с солнышком для меня. Достает из сумки мое любимое овсяное печенье.
Делает вид, что все как обычно, но я вижу — плечи напряжены, челюсть сжата. Кофе варит в турке — медленно, не спеша, помешивая серебряной ложечкой. Пена поднимается, он снимает с огня, ждет, снова ставит.