— Сейчас посмотрим, какие из них «бегуны» на небольшой волне. Поднимите сигнал — «держать ход девятнадцать узлов»!
Отдав приказ Эссен спокойно смотрел на вражеские корабли, которые продолжали настойчиво преследовать русскую эскадру. Спустя полчаса стало очевидно, что держать такую скорость японцы не смогут, хотя и «Россия» шла на пределе своих возможностей, густо дымя всеми четырьмя трубами. «Коджон» тоже еле поспевал, хотя больше половины команды на нем были немцы. «Громобой» и особенно «Баян» шли более уверенно, как и оба линкора. А вот для «Рюрика» и «Георгия Победоносца» 19 узлов были сущим пустяком — на такой скорости эти линейные крейсера только разгонялись…
— Противник не стал зарываться, думал, что долго преследовать нас будут. Но нет, когда убедились, что не догнать, сразу отвернули. Хотя их «ибуки» могли прибавить ход, даже вырвались вперед, но их придержали приказом. А жаль — можно было им хорошую взбучку устроить.
Эссен отпил горячего чая, прислушался к турбинам — те мерно рокотали. Линейные крейсера возвращались обратно, вряд ли японцы ожидают столь дерзкого нападения, ведь они видели долгое бегство русских. За стеклом иллюминатора серая предрассветная муть, через несколько часов будет Нагасаки, порт которого в отместку за Владивосток обстреляют с дальней дистанции. Идущие в набег вместе с ними легкие турбинные крейсера «Витязь» и «Рында», уверенно набиравшие 25 узлов, перетопят всякую «мелкую живность» — так русские моряки именовали каботажные пароходы и шхуны, а при случае и канонерские лодки с эсминцами. Но то будет после рассвета, просто Николаю Оттовичу не спалось, и, подремав пару часов на диване, он решил побаловать себя горячим чаем, обычным, не «адмиральским», в который всегда щедро добавляли ароматного коньяку. Вот только успел сделать первый глоток, как по линейному крейсеру разнесся звонкий ревун тревоги, тут же продублированный боцманскими дудками. И сотни моряков моментально сбросили с себя липкую паутину тревожного сна, никто, понятное дело, не раздевался, да и спали вполглаза, несмотря на усталость — все прекрасно знали, что начнется с утра, когда главный калибр начнет бить по еле видимому городу на побережье ненавистных островов. И сейчас офицеры и нижние чины разбегались по постам согласно боевому расписанию, а Эссен поднялся по трапу наверх, в боевую рубку из своей походной каюты, маленького «пенала» в носовой надстройке. Там было необычайно оживленно, а Бахирев, вглядываясь в предрассветную муть в оптику бинокля, беззвучно шевелил губами, и чуть притоптывал ногой от возбуждения.