Впервые в жизни адмирал испытал отчаяние — первоначальная ошибка, допущенная им, потихоньку превращалась в сгусток проблем, которые росли с каждой минутой, будто снежный ком. И теперь надо было опередить события, и он решился отдать приказ, но не успел:

— Торпедное попадание в «Петропавловск»!

Волосы чуть ли не встали дыбом у старого адмирала, когда рассмотрел в бинокль, еле видимый столб воды, что всплеснулся у борта броненосца. В рубке за его спиной негромко ругались офицеры — теперь всем стало ясно, что потерян уже второй броненосец.

— Японцы нам вышибают старые корабли, а мы не в силах их защитить. Пусть снимают команду «Севастополя», его ведь просто расстреляют. Думаю, «Петропавловск» хоть немного продержится, чтобы с него успели снять экипаж. Но мы будем драться дальше, еще не все потеряно,

Степан Осипович осекся, а по броненосцу разнесся ликующий крик — из вражеской колонны, что сражалась вдалеке, стал выкатываться третий по счету броненосец, единственный такой — и самый слабейший среди японских кораблей линии. На нем разгорался пожар, хорошо видимый в бинокль.

— Есть, хоть одного выбили!

Адмирал выругался — теперь японцы остались вчетвером против пяти «бородинцев», нужно только добить «подранка», и на это есть эсминцы, которых восемь лет тому назад строили как минные крейсера. Достаточно большие корабли, в восемьсот тонн водоизмещения, и на каждом шесть торпедных труб, в восемнадцать дюймов, и при залпе хоть одна да попадет, если атаковать со всех румбов. Вот только приказ не успел отдать, не в силах понять случившееся — броненосец «Сикисима», описав циркуляцию, как ни в чем не бывало, прибавил ход и принялся догонять ушедшую вперед колонну. А все радостное перешептывание за спиной адмирала смолкло, будто по мановению волшебной палочки. Офицеры увидели гибель «Петропавловска» — корабль продержался после подрыва где-то с четверть часа, давая шанс спастись собственной команде.

— Радируйте в Мокпхо и Фузан — всем подводным лодкам незамедлительно выходить в море и занимать позиции вдоль всего западного побережья японских островов, и атаковать вражеские корабли торпедами. Особенно у Сасебо и Нагасаки — туда будут возвращаться поврежденные броненосцы, и утром, никак не раньше — слишком далеко. Пусть делом займутся, хоть один корабль потопят и то будет польза. Это им не под таран собственных броненосцев подставляться. А заодно посмотрим, на что они способны!

Макаров впал в раздражение, вспомнив как броненосец «Ростислав» протаранил и потопил собственную субмарину, командир которой попытался пересечь курс броненосца, убрав перископ. Но неправильно рассчитал глубину погружения, и корабль просто снес на ней рубку — погибло восемнадцать нижних чинов и три офицера, вместе с бестолковым старшим лейтенантом. Появилось недоверие, даже Зиновий из Петербурга отписал, чтобы впредь все учения продумывали, и обходились без столь рискованных маневров. И надо же после этого командир малой подлодки «Форель», идя на буксире, забыл закрыть люк, и набежавшая волна потопила ее в сотне шагов от пристани. Хорошо что весь экипаж из четырех моряков успел выбраться, а субмарину на следующий день вытянули портовым краном — у нее водоизмещение всего двадцать тонн.