Эссена держали в курсе, и он представлял какая напряженная работа ежедневно идет в разведывательном управлении МГШ. Из тысяч сообщений, словно в мозаике, составляют те короткие описания, что постоянно рассылают по всем флотам, держа флагманов в курсе событий.
— Японцы зарвались с нами, а Степан Осипович вовремя подошел и перекрыл им направление. Теперь линкорам и «ибукам» нужно драться с нами до конца, а бежать мы им попросту не дадим!
Николай Оттович снова прижал к глазам окуляры бинокля — вдали сходились главные силы Объединенного Флота и ТОФа. Сражение получилось спонтанным, его никто сознательно не планировал и не ожидал, просто командующие действовали одинаково агрессивно, стараясь навязать противнику бой. И свою роль радио сыграло — теперь сообщения поступали беспрерывно, и расстояния в двести-триста миль теперь не были преградой в «рисовании» штабными офицерами карты. Главное, чтобы крейсера как можно тщательней проводили разведку и точно определяли состав и курс вражеской эскадры. К тому же на всех русских кораблях 1 ранга имелись специально подготовленные офицеры, знающие японский язык и шифры, и работа по их дешифровке велась постоянно. В моргенштабе целый отдел этим делом занимался, а не так как в прошлой войне к помощи преподавателей и студентов Восточного института прибегали.
— Наши три «витязя» вроде как японских «ветеранов» одолевают, Николай Оттович? Или мне только кажется?
— Думаю, так и есть, Михаил Коронатович, вляпались самураи. Это в прошлую войну они резво убегали каждый раз, а сейчас этот номер у них не пройдет — германские крейсера куда крепче и быстрее.
Действительно, построенные в Данциге и Эльбинге крейсера отличались от русских и японских «ветеранов» минувшей войны в лучшую сторону. Благодаря отлаженным турбинам, которые немцы испытывали на своих первых «городах», они имели на три, а то и четыре узла больший ход. И хотя 152 мм пушек на них было установлено всего полдесятка, но все в диаметральной плоскости, по привычной уже схеме — по паре на носу и корме, одно над другим, а пятое находилось на тумбе за четвертой дымовой трубой, перед кормовой надстройкой. И главное — по всей ватерлинии шел пусть узкий, но достаточно крепкий броневой пояс в 51–76 мм крупповской стали, и эти два-три дюйма брони вполне уверенно держали попадания 152 мм и 120 мм снарядов, наиболее частых «гостинцев» в бою между крейсерами. А вот броневая палуба была намного тоньше — всего дюйм, в уязвимых местах на скосах, в случае пробития плит пояса полтора. И это правильно — обстрелы на полигоне показали, что пробить два слоя разнесенной брони невозможно.