— Корабельных врачей на берег с добровольными санитарами. Не собаки тонут, а люди, настоящие моряки, которых засевшая в Адмиралтействе бездарность на мины отправила, на погибель. Можете даже сигнал поднять — пусть англичане знают мое настоящее отношение к истинному творцу этой ужасной катастрофы, что привела к гибели сотен!
Зиновий Петрович выругался, сделал знак пальцами — тут же вестовой, что постоянно находился рядом с одноруким адмиралом, достал портсигар, и Рожественский вытащил из него папиросу. Прикурил от зажженной спички, выругался, и сделал несколько судорожных затяжек. Потом негромко сказал Бэру, что дисциплинированно не курил в его присутствии.
— Пойдемте в салон, Владимир Иосифович, помянем стаканом водки жертв начальственной бестолковости. А них в Адмиралтействе хватает таких болванов, один другого стоят…
Адмиралы спустились с мостика и по спардеку прошли на корму, спустились по трапу и дошли до салона. Уселись в кресла и уже его старый денщик, что много лет рядом, Петр Пучков, с погонами кондуктора на плечах, моментально разлил водки, причем холодной, и, не чокаясь, адмиралы выпили. Закурили папиросы, и Рожественский произнес:
— Ничего не понимаю, на хрена они полезли напролом, что за идиотизм. Ведь понятно, что мы на островах укрепились, мины выставили, береговые батареи ставим — целая дивизия в осаду села на островах и в Галлиполи. Тут корпус нужен и флот, а подогнали дряхлые броненосцы. И это при том, что наша армия на Ионию идет, уже три провинции заняли. Так что зачем эта демонстрация под Владивостоком?
Зиновий Петрович взял листок только что полученной через Константинополь из Берлина, уже расшифрованной радиограммы, протянул его Бэру. Тот его взял, прочитал молча с округлившимися от удивления глазами, затем вслух спросил недоуменно:
— «Подарок от Алика два дырявых тазика»? Что это за корявые вирши, будто недоучившийся гимназист написал?
— Хм, вы это, Владимир Иосифович, не вздумайте так поэтические дарования принца Генриха осудить. Это его императорское высочество знание русского языка проявляет, и так адмирала Альфреда Тирпица соизволил в шутку назвать. А два «тазика» это порядочного размера транспорты, что вчера затонули в Суэцком канале. Такое бывает — то ли в берег уткнулись, либо по нерадивости кингстоны открыли, а может, снаряды в трюме перевозили, они и детонировали — раз в стихах дыры упомянули.
— Какие чудесные вирши, — задумчиво пробормотал Бэр, аккуратно складывая листок. — Тогда действительно непонятно, ведь через канал теперь на месяц дорога перекрыта будет.