Министр иностранных дел склонился в глубоком поклоне.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Император вновь обратился к карте, его палец медленно проследил изгибы береговой линии Приморья, словно уже видя там развевающиеся японские знамена.

— Ямамото-сан, сколько времени потребуется для подготовки флота?

— Три недели до полной готовности, Ваше Величество. Основные силы — через десять дней.

— Танака-сан, сухопутные войска?

— Преданные части мобилизуем за две недели. При привлечении колеблющихся кланов — через месяц будем готовы к полномасштабной операции.

Император медленно сложил веер и постучал им по ладони — каждый удар отмерял секунды приближающейся войны:

— Превосходно. Но я не намерен предоставлять русским дополнительное время для подготовки. Если они действительно что-то подозревают, каждый день промедления обращается против нас.

— Что вы имеете в виду, Ваше Величество? — осторожно вопросил Сайго, и в его голосе прозвучала едва уловимая нота тревоги.

Глаза императора сузились до щелочек, словно лезвия катан.

— Мы нанесем упреждающий удар. Ямамото-сан, через семь дней ваш флот должен быть готов к операции против Сахалина. Это станет нашей первой целью.

— Но Ваше Величество, — осмелился возразить Ито, и слова застряли у него в горле, — это означает объявление войны без предварительных переговоров. Международное сообщество…

— Международное сообщество признает лишь силу, — ледяным тоном оборвал его император. — Когда мы поставим их перед свершившимся фактом, они будут вынуждены принять новую реальность. Таков закон этого мира.

Адмирал Ямамото склонился в почтительном поклоне, его седые виски блеснули в свете фонарей.

— Ваши приказы будут исполнены, Ваше Величество. Но позвольте уточнить — мы ограничиваемся Сахалином, или…?

— Сахалин — лишь первый шаг на пути к великой цели, — ответил император, и голос его прозвучал как удар храмового колокола. — Если операция увенчается успехом, мы продолжим наступление. Курилы, затем материковые территории. Мы не остановимся, пока не вернем все земли, что принадлежат Японии по праву крови и меча.

Генерал Танака медленно поднял голову, морщины на его лице углубились.

— А если русские нанесут ответный удар по нашим островам?

Император усмехнулся — улыбка хищника, учуявшего добычу.

— Тогда мы получим именно то, к чему стремились с самого начала — священный повод для тотальной войны. И тогда даже самые упрямые кланы поймут: у них нет иного выбора, кроме как объединиться под императорским знаменем.

В зале воцарилась гробовая тишина. Сановники украдкой переглядывались, осознавая всю тяжесть принятого решения. Воздух сгустился, словно перед грозой.