Чудище не издало ни звука, бронированная морда не умела выражать что-либо, даже глаза остались прежними, как стеклянные плошки. Лишь судорога заставила содрогнуться могучее тело, плавники ударили по воде, вздымая соленые фонтаны. Панцирная рыба отстала, бешено молотя хвостом и взбивая пену, затем ушла вниз, однако неглубоко. Темное пятно под поверхностью скользнуло вперед, так, словно чудище собралось вынырнуть с лодкой на спине.

Биэль что-то вскрикнула, кажется «убей это!», однако за шумом ветра и стуком горячей крови в ушах расслышать было трудно.

Курцио подхватил второй гарпун и понял, что веревка мешает — не развернуться достаточно быстро, не превзойти ловкостью ярмарочного канатоходца. Одним движением охотник дернул конец узла на поясе, распуская его совсем. В три шага Курцио пробежал к носу лодочки, балансируя на палубе, что ходила ходуном. Тварь прошла, скребя доски костяным гребнем, под самым днищем, едва не опрокинув посудину. Как Монвузен сумел удержаться и не упасть за борт, сам не ведал, то было истинное чудо. Однако — удержался, встал у короткого бушприта, занеся оружие

По странной причуде естества «Dyn mawr o’r môr» никогда не уходил от боя и также не отворачивал в сторону хвоста. Создание или уходило влево, или норовило обогнать жертву, чтобы сокрушить ее хвостом, коль не удалось бронированной головой и челюстями. Сейчас… Прямо! Тварь шла строго прямо. И, опять выждав необходимое время, Курцио метнул второй гарпун, целясь в основание хвоста, воскликнув одновременно во всю мощь голоса:

— Вправо! Поворот направо!!!

— Опасная забава, — сказал вполголоса Мурье, опираясь на трость. Он с трудом удерживал равновесие на шаткой палубе.

— Ценное замечание, — сухо вымолвила Флесса, не глядя в его сторону. — И своевременное.

— Я не знал, что намерен делать островной уб…

— Помолчи, — отрезала вице-герцогиня Вартенслебен, управляющая всеми делами семьи по воле отца и владетеля.

Мурье Горбун чувствовал себя очень плохо. Он не любил море, корабли, а тем более качку, от которой душа и утроба выворачивались наизнанку. Увечья делали его неловким на палубе, ловаг все время боялся упасть, показавшись смешным. Однако приходилось соответствовать гордому положению капитана и первого стража вице-герцогини. Поэтому Горбун крепче вцепился в трость и, преодолевая боль в спине, грустно подумал о несправедливостях жизни. Ведь если ублюдок с Острова отправит на дно старшую дочь герцога — с кого спросит злобный старик?..

Красивая шатенка, нынешняя фаворитка Флессы, тоже страдала. Одеться просто и практично девушка не захотела, теперь соленая вода и ветер методично превращали ее батистовый наряд в тряпки, а прическу, сделанную лучшими куаферами столицы, в паклю. Сама Флесса, одетая в мужское платье, на беспогодицу внимания не обращала. Что еще печальнее, вице-герцогиня не обращала внимания и на свою новую любовницу, от чего та страдала и всячески пыталась вернуть милостивый интерес госпожи.