— Все будет хорошо, — повторила Елена, прижимая к себе Артиго, как родного сынишку. В эти мгновения женщина вспомнила каждую секунду пренебрежения мальчиком, неприятия «барчука» — и как этот же барчук не побежал от скачущей смерти, хотя мог. Кого пытался спасти Артиго? Своего фамильяра, движимый осознанным долгом сюзерена? Друга, с которым шел бок о бок, преследуемый невзгодами гибнущего мира? Или женщину, которая отчасти заменила мальчику родную мать, приняв на себя заботу и ответственность?..

Какая, в сущности, разница… Он остался, натягивая жалкий самострел, бесполезный против бронированного всадника. И от осознания этого стыд вновь накрыл Елену горячей волной.

— Ы-ы-ы-ы!!! — тоненько завыл император и, наконец, разрыдался по-настоящему, как положено ребенку одиннадцати лет, пережившему ад.

Он повторял что-то еще, но уже бессвязно, сквозь плач, кажется «мама».

— Все хорошо, все будут живы, — мягко приговаривала Елена, поглаживая растрепанную голову мальчика. — Никто тебя не обидит. Больше такого не повторится. Никогда-приникогда.

Ей самой больше всего на свете хотелось разрыдаться от понимания, что Елена-Хель едва не погубила ребенка. Из-за нее и так некрепкая психика мальчика получила новый удар, и бог знает, к чему приведет это переживание. Она сделала выбор, но последствия решения пали на других людей. Едкие слезы жгли Елене глаза, но женщина понимала, что сейчас не может позволить себе роскоши заплакать, уйти в самобичевание. Было время для решений, она его использовала, теперь пришел черед исправлять содеянное.

Елена с мягкой настойчивостью отстранила мальчика, посмотрела ему в глаза. Артиго закрутился на месте, будто стараясь развернуться боком, взгляд метался, слезы проложили дорожки на лице, покрытом сажей и грязью. Женщина оглянулась, нашла мятый ковш с водой и без лишних слов опрокинула его на мальчишку, скрыв одно пятно другим, гораздо больше.

— Это вода, — тихо сказала она. — Всего-лишь вода и кровь убитых врагов.

Она достала из рукава носовой платок, вытерла грязную рожицу императора. Пару мгновений Артиго смотрел на нее, как совенок, красные отблески играли в темных зрачках. Затем юный аристократ медленно кивнул и эхом повторил:

— Вода. И кровь.

Елена выпрямилась, чувствуя, что у нее болит каждый сустав, каждая мышца, включая те, о которых она и не подозревала. Несколько мгновений они с Артиго молча смотрели друг на друга — сверху вниз и снизу вверх. Затем дворянин тоже расправил плечи, выпрямил спину, качнул головой влево-вправо, будто разминая шею.