— Вяло, — сказала Гамилла, прежде сохранявшая молчание.

— Скот войны, — философски заметил Гаваль.

— Щас в лоб дам за «скотов», — грозно пообещал Бьярн с такой энергией, будто и не он только что сурово критиковал пехоту. Марьядек изобразил немое, но выразительное согласие, и менестрель тут же сдулся.

— Что-то я не поражена яростью боя, — честно призналась Елена, вспоминая одно из первых видений, то, в котором с лютейшим бешенством насмерть сшибались полки численностью в многие тысячи бойцов.

— Ну, так скотина же бесполезная, — пожал плечами Марьядек, ничуть не смутившись тем, что с полминуты назад показывал готовность побить Гаваля за те же слова. — Набранные за жратву и долю в грабеже, но сколько с крестьян возьмешь? А личным дружинам бодаться до упора опять же соображения нет. Это когда пришлые — драка до смерти бывает, и то не всегда. А так все друг друга знают, еще и родственники хотя бы через третье колено. Зашибешь кого-нить, месть будет, расходы, оно кому надо?

Елена обдумала нехитрую математику междоусобиц далекой провинции, затем уточнила:

— То есть подобное… войско состоит из двух частей? Личный отряд господина и те, кого удастся навербовать?

— Навербовать за недорого, — уточнил, соглашаясь, Марьядек. — Ну да.

— А если нужен отряд побольше и получше?

— Ну, это от графьев разных начинается, — покачал головой браконьер. — Или какой-нибудь город с хорошим доходом. Скажем, на реке или перекрестке важных дорог. Солдат нанимать — очень, очень для кошелька больно.

Елена обдумала и это, подведя итог размышлениям:

— А отдуваются за все крестьяне.

— Этих никому никогда не жалко, — согласился молчавший доселе Кадфаль. — Крестьянин для сильных мира, он как мышь в навозе. Сколько ни пришибешь, еще народятся. Дешевый товарец.

И было что-то в словах мрачного искупителя с дубиной, отчего никому больше не захотелось дополнять сказанное.

Дело шло к раннему закату, по мощеной дороге идти было опасно — столкновение даже с таким сбродом не сулило маленькому отряду ничего хорошего. Поэтому решили остаться здесь, пережидая, а утром попробовать найти другой путь. Кадфаль осмотрел телегу и вынес квалифицированный вердикт: несколько дней по сухой дороге выдержит, а там как Бог положит. Главное, чтобы не пошел дождь, тогда колесное средство придется бросить — завязнет в момент. Стихийным образом возник диспут — а следует ли вообще морочиться с телегой? Поклажи, откровенно говоря, не столь уж и много, все, так или иначе, можно утащить на себе и лошадях, а Раньян более-менее оправился, способен идти на костылях или ехать верхом. Не придя к единому решению, оставили решение до утра.