Как уже было сказано выше, стороны внешне никак не отличались друг от друга — одинаково угрюмые и злобные личности, главным образом пешие, одетые кто во что горазд с отдельными элементами бронирования. Очевидно, узнавали здесь друг друга в лицо, а не по какой-то единой символике. Защитой служили в основном ватники, а также щиты, очень плохие даже на не слишком опытный взгляд Елены. Немногие воины могли похвастаться кольчугами, что-то пластинчатое имелось в эпизодическом виде — судя по всему трофеи, которые раздербанились сразу на многих пользователей. Каждая банда явственно делилась на две группы — одна комплектовалась теми, кто хоть как-то походил на бойцов и был относительно годно снаряжен. Вторая — оборванцы без ватников с палками, на которые криво насажены обломки кос.

— Ну-ну, — скептически заметил Марьядек, видя, как противники начали сходиться для решительной схватки. Делали они это с большой неохотой, восполняя отсутствие боевого пыла громкими воплями. В одной компании завывала боевая флейта, в другой стучал барабан. Острия копий и куцых алебард качались, сталкиваясь друг с другом и мешая своим больше, чем грозили чужакам. Командиры на лошадях орали так, что перекрикивали музыкальную какофонию, однако без видимого эффекта.

Елене вспомнилась драка графских наемников на улице Пайта. Те выглядели пободрее, вооружены были получше, но в бой шли примерно с тем же энтузиазмом.

Бьярн подергал щеками, набирая побольше слюны, смачно, от всей души плюнул (в противоположную от Артиго сторону, отдадим старику должное) и с ядовитым презрением прокомментировал бой. Седой рубака использовал сложный жаргонизм, который Елена поняла как «быдлопадлоскотопихота». Странно, что Марьядек, бывший типичным представителем той самой «скотопехоты» и обычно не упускавший возможность «подкусить» рыцаря-искупителя, промолчал, да еще с таким видом, будто нехотя признавал справедливость комментария.

Враги, тем временем, все-таки сошлись, загремело железо, застучали древки, словно ребенок водил палкой по штакетнику. Переть на острия никто не хотел, так что оппоненты стихийно выстроились в две линии, яростно и без всякого порядка тыча древковыми кунштюками друг друга.

— Да, не «каменный шаг», — покачала головой арбалетчица Гамилла.

Елена почувствовала себя глуповато — кажется, тут все понимали, что происходит, лишь она смотрела на вялую битву как баран на новые ворота. То ли раздражение проявилось на ее лице, то ли еще что-то, но Марьядек счел нужным пояснить:

— «Каменные шаги» — это горская атака пешим строем. Очень суровая штука, — он подумал немного, затем добавил. — И страшная.