— Кавалеры беднеют уже столетие подряд, — нахмурилась тем временем означенная маркиза, ее тонкие, угольно-черные брови сошлись изящным уголком, будто крылья морской чайки. — Крупные землевладельцы, «выдающиеся» дворяне скупают их земли, разоряют, низводят в ловагов, а то и сержантов. А если нет земель… и крестьян, то нет и положения. Благородный человек превращается в обычного всадника с копьем.

— Совершенно верно.

— Эфитуали предлагают посадить всех крестьян на землю без права свободного распоряжения. Превратить в рабов, пусть и наделенных ограниченными правами, чтобы люди чести получили гарантированное обеспечение. Верно?

— Да, так и есть.

— Но даже если предположить, что обойдется без великой смуты подлого сословия… Или что таковая будет успешно подавлена без чрезмерного ущерба… это лишь временное решение, — задумалась маркиза. — На одно или два поколения, может быть и больше, однако не намного. Ведь корень зла не в том, что крестьяне вольны покидать землю, а в постоянном сосредоточении этой земли в руках знатных и сильных. А его прервать невозможно. Если только не покуситься на сами основы мироустройства, дарованного нам Божьим провидением.

— Все так, — Курцио обозначил вежливый поклон, стараясь, чтобы движение не казалось снисходительным или саркастическим. — Это решение вопроса на считанные поколения. И черт бы с ним, буду откровенен, у Империи хватает забот сегодняшнего и завтрашнего дней, поэтому я не слишком забочусь о грядущем, которое заведомо не увижу. Но всеобщее закрепощение потрясет основы державного устройства и дастся очень уж дорогой ценой.

— До которой Эфитуалям дела нет, — подхватила мысль женщина. — Равно как и прочим ценителям сего трактата. Их волнует лишь желание заполучить крепостных рабов, которые умножат силу высшего дворянства и вернут блеск тем, кто обеднел. К тому же издержки, а также всеобщая ненависть низших обратятся в первую очередь на Двор.

— Сегодня мне приходится умерить свое красноречие, — Монвузен эффектно развел руки, как в театре. — Мой удел в этой беседе лишь выражать согласие!

— О, меньше демонстративной скромности, — улыбнулась маркиза. — Тебе не идет. Что ж, соболезную.

— Принимаю соболезнование, — проговорил Курцио, глядя в пустоту. — К сожалению, проблема повсеместного обнищания и разорения всадников действительно имеет место. И всем нужны войска, особенно теперь. Нам в первую очередь. Если сюзерен не может прокормить вассалов земельным содержанием, за службу придется платить. Как Двор платит роте Шотана и пехоте Столпов… А тратиться никто не желает, поэтому глупые и радикальные идеи обретают все больше сторонников. И обуздывать их становится все труднее…