— Малисса родилась под гербом Таинственного Зверя, — пояснила Биэль. — Ее девичья фамилия Эфитуаль.

— То есть она вошла в семью Пиэвиелльэ со сменой фамилии? — уточнил Курцио. Он злился на себя за то, что упустил столь интересную и важную деталь — непростительно для того, кто участвовал в непосредственной разработке плана по смене династии. Конечно, всегда можно оправдаться тем, что его заботы лежали в стороне от окончательного решения вопроса соперников Оттовио. Но все же… Черт бы побрал этих материковых дворян с их запутанной системой «сохранения имени» и другими заморочками… Как все-таки просто, понятно и логично организована семья Алеинсэ!

— Да. С этим собственно и связана коллизия, обеспечившая Артиго некие права на трон. Я расскажу тебе после, — пообещала маркиза. — Но зачем ты тратишь время на изучение этой… писульки?

— Эфитуали предлагают решение принципиального вопроса, который решать, так или иначе, придется. Лучше бы нам, чтобы оседлать бурю и не позволить ей развеять Империю.

— Объясни.

Курцио, разумеется, понял, что это не просьба, вернее просьба, но такого вида, что возможность отказа не предполагает.

— Все благородное сословие держится на взаимных обязательствах вооруженных людей, — он старался объяснять как можно понятнее и короче, но так, чтобы не это не выглядело снисходительным упрощением для неразвитого ума.

— Понимаю, — согласилась дочь и сестра военных дворян, сколачивавших достояние семьи огнем и мечом.

— Господь и мудрые предки оставили нам простой, понятный и организованный наилучшим образом порядок вещей. То есть отношения сюзерена и вассала. Военная служба, а также иные повинности вкупе с добровольными обязательствами в обмен на всевозможные милости, дарования и защиту.

Курцио подошел к стене, где висела большая карта Ойкумены. Как обычно при взгляде на сие творение, похожее на зуб с тремя корнями, подумал, насколько все же отличаются материковая и островная картографии. Сальтолучард отталкивался от морских перевозок и дальнейших путей всевозможных товаров, опять же преимущественно по водным жилам. Островные карты тщательно показывали береговую линию и реки, все же остальное изображалось сугубо схематично, как несущественное, а Столпы вообще представляли собой белое пятно в центре обитаемого мира. Материковые схемы вели свой род от традиций Старой Империи, где все измерялось расстоянием до столицы и дорогами. Удобная, хорошая дорога рисовалась короче, скверная и долгая, соответственно, длиннее, а вся прочая география без колебаний подгонялась под эти условия.