— … Те, кто раньше питал надежды как-то пробиться в ближний круг, этих чаяний теперь лишен, — продолжал меж тем Курцио. — А потребность и желание весьма велики, особенно у дам. Ведь император не женат и не помолвлен. Поэтому жаждущие стараются подчеркнуть себя на расстоянии. Как актеры. Женщины рисуют на лицах очарование и прелесть, мужчины — выразительную мужественность.

Князь и граф, которым «выразительную мужественность» подчеркивать надобности не было, одновременно хмыкнули. Шотан — изящно, прикрывая рот пальцами в блеске золота и каменьев, Гайот по-мужицки, хрюкнув от избытка чувств.

— И пошла же откуда-то этакая дрянь, — буркнул Вартенслебен.

— Если верить досужим слухам, такие обычаи происходят с юго-запада, — так же ровно и невыразительно сообщил шпион. — Там неожиданно укоренилась невиданная прежде традиция общественных представлений для простонародья. Новые истории, новые манеры.

Герцог поджал губы, словно желая плюнуть на указанные манеры и обычаи, но сдержался.

— Воистину, дорогой друг, нет вопроса, на который у вас не имелось бы ответа, — негромко и мелодично произнесла маркиза. То была первая законченная фраза, сказанная Биэль после церемонного приветствия в начале встречи.

Монвузен (под обжигающим злобой взглядом герцога, на которого в свою очередь с иронией взирал Шотан) хотел изящно поклониться, сказать что-нибудь соответствующее моменту и комплименту, однако не успел. В коридоре застучали подкованные сапоги дворцовой охраны и гетайров-телохранителей. Герольд, захваченный врасплох, замешкался и не сумел, как положено, сообщить под звон малой трубы о явлении правителя. Император отослал нерадивого легким взмахом и быстро подошел к столу. Пока сидевшая пятерка вставала, чтобы надлежащим образом поклониться, Оттовио так же молча отправил восвояси дворцового гофмейстера, охрану и слуг.

— Господа, приветствую вас, — сказал император и провел рукой, приглашая всех сесть. Сам он, как обычно, остался на ногах, меряя шагами немалый зал от стены к окнам и обратно. Сегодня Оттовио надел сплошь белое, самую малость разбавленное золотом колец и «цепи достоинства».

Компания доверенных сподвижников приветствовала, в свою очередь, господина.

— Если вы не против, я хотел бы назвать вопросы, требующие мудрого совета моих друзей. Некоторые вам известны. Другие пришли мне на ум недавно и определены неустанными думами о благе Империи, — сказал император таким тоном, что сразу было ясно — это не предложение и тем более не просьба.

Ого, подумал герцог, щенок начал показывать зубы. Он уже не спрашивает совет, глядя снизу вверх, а ставит «друзей» в известность, что все будет именно так, не иначе.