Ещё хуже, чем я думал. Образование делает дураков ещё увереннее в своей правоте.

К нам подошёл полицейский, высокий ирландец с рыжими усами и типичной ирландской мордой кирпичом. Лет сорока, с животом, явно любит пиво. Но глаза умные, внимательные.

— Что здесь происходит? — спросил он низким голосом, доставая блокнот и карандаш из кармана.

— Этот господин чуть не убил меня! — тут же заявила мисс Морган, ткнув пальцем в мою сторону. — Он выехал на красный свет и едва не протаранил мою машину!

— Это неправда, — возразил я спокойно, глядя копу в глаза. — У меня был зелёный сигнал светофора, я ехал прямо по Вудворд-авеню. А мисс… доктор Морган выскочила с Джефферсон-авеню на перекрёсток, не остановившись на красный свет.

Полицейский посмотрел на светофор — там теперь горел красный для Вудворд-авеню, зелёный для Джефферсон. Потом на расположение машин — мой Packard на тротуаре, носом в разбитый гидрант, её Кадиллак посреди перекрёстка. Потом на нас обоих.

— Мисс, — он поправился, — простите, доктор Морган. Вы стояли на том углу, — он указал направление, — там сейчас зелёный свет. Но когда вы въезжали на перекрёсток, там был красный. Светофор переключается каждые тридцать секунд. Джентльмен прав у него был зелёный для прямого проезда.

— Это невозможно! — вспыхнула девушка, и щёки её покраснели ещё сильнее. — Я совершенно точно помню у меня был зелёный!

— Плохо помните, мисс. К тому же вы превышали скорость. На городских улицах больше пятнадцати миль в час ездить нельзя. А вы, судя по следам торможения, ехали минимум тридцать.

Правильно, коп. Дави её фактами, пусть не крутит своей задницей. Очень хорошенькой задницей. надо признать.

Лицо мисс Морган побагровело от ярости. Она явно не привыкла к тому, что ей указывают на ошибки. Привыкла быть правой всегда, потому что папа важный, мама из хорошей семьи, сама доктор наук.

— Вы не имеете права меня арестовывать! — заявила она голосом оскорблённой аристократки, и в этом голосе прозвучали поколения привилегий. — Знаете ли вы, кто мой отец?

О, началось. Вот она, суть всего этого женского равенства. Сначала борец за права, требует, чтобы с ней обращались как с мужчиной. А как прижало так сразу «знаете ли вы, кто мой папа». Классика. Во все времена одинаково.

— Не знаю и знать не хочу, — спокойно ответил полицейский, и я его зауважал. — Нарушение правил дорожного движения есть нарушение правил дорожного движения, независимо от того, кто ваш папаша.

Молодец, коп. Держись. Не прогибайся.

— Документы, — потребовал он.

Она нехотя, с вызывающе медленными движениями, достала из кармана куртки права — сложенную кожаную обложку — и удостоверение личности.