Совсем не женская одежда. В 1919 году приличная дама носит платье до щиколоток, корсет, шляпку. А эта в брюках и куртке, как мужик.

Но фигура у неё была определённо женская, и никакая одежда не могла этого скрыть. Высокая грудь, тонкая талия, широкие бёдра, классические пропорции. Лет двадцать пять, может, двадцать шесть.

Суфражистка. Сто процентов. Борец за права женщин, за равенство, за право голосовать и водить автомобили, за всю эту прогрессивную херню.

В моём времени таких называли феминистками. Разница в том, что суфражистки 1919 года действительно боролись за реальные права — голосовать, работать, владеть собственностью, получать образование. Законы их ограничивали по-настоящему. А феминистки из моего времени уже имели все права, все возможности, но всё равно орали, что их угнетают. Вот и отличие, первые за дело бились, вторые, от нечего делать выступали.

— Вы что, ослепли? — закричала она, подбегая к моей машине и дёргая дверь. — Куда смотрели? Чуть меня не убили!

Голос звонкий, но не визгливый. Агрессивная интонация. Наглая. Привыкла, что все перед ней расступаются и извиняются.

Я выбрался из салона, отряхнул костюм от пыли. Проверил — цел, вроде. Машина помята спереди, но не критично.

— Простите, — сказал я максимально вежливо, с лёгким поклоном, — но это вы выскочили на красный свет, не глядя по сторонам.

— Ничего подобного! — она вскинула подбородок вызывающе, сняла очки-консерваторы, и зелёные глаза сверкнули. — Я ехала совершенно правильно! А вы — типичный мужлан за рулём, считаете, что дорога только для вас! Женщина за рулём — и сразу виновата, так?

Зелёные глаза сверкали от возмущения. Даже разъярённая, она была поразительно хороша собой. Злость шла ей — щёки порозовели, глаза заблестели, грудь вздымалась от учащённого дыхания.

Красивая девушка, привыкшая получать всё, что хочет. Папины миллионы, мамино обаяние и красота, модное образование, скорее всего, Вассар или Рэдклифф, там как раз таких штампуют. И теперь борется за права женщин, не понимая, что у неё прав больше, чем у девяноста процентов мужчин в этой стране. Негр рабочий с завода Форда имеет меньше прав и возможностей, болонка этой барышни. Но она об этом не думает.

— Послушайте, мисс…

— Доктор Кэтрин Морган, — отрезала она, выпрямившись во весь рост. — И не надо со мной сюсюкать! У женщин есть право водить автомобиль наравне с мужчинами!

Доктор. Значит, не просто богатая дурочка, а образованная богатая дурочка. И уж точно тут речь идёт не о медицине, будет еще такая фифа заниматься чем-то практическим. Доктор философии, наверняка — социология или политология. Диссертация про угнетение женщин и борьбу за права. Идеальная карьера для богатой суфражистки — можно бороться на словах, не пачкая рук