— Понял.

Баркер повернулся к Коксу.

— Эдвард, объясни Фуллеру, с кем он будет разговаривать. Я не хочу сюрпризов.

Кокс кивнул. Мы вышли.

— Палмер у нас политик, — сказал Кокс, когда мы сели за его стол в общей комнате. — Бывший конгрессмен, амбициозный, хочет в президенты. Квакер, что забавно для человека, который организует массовые аресты. Ему нужны заголовки. Большие, громкие, с восклицательными знаками. «Террористическая ячейка разгромлена!» «Арсенал обнаружен!» «Америка в безопасности!» Такого рода.

Он закурил и откинулся на стуле.

— С ним просто. Говори уверенно, называй цифры, не сомневайся вслух. Если спросит то отвечай коротко и по делу. Не размазывай кашу по длинному столу. Он не философ и философов не любит.

— А Гувер?

Кокс помолчал, выпуская дым.

— Гувер — другое дело. Ему двадцать четыре года, но не обманывайся. Он юрист, бюрократ и педант. У него в голове картотека на десятки тысяч имён — радикалы, анархисты, коммунисты, подозреваемые в сочувствии. Каждая карточка — имя, адрес, место работы, связи. Он знает о нашем деле больше, чем мы думаем, потому что он чёртов паук который сидит в самом центре лучшей паутины в истории нашей с тобой великой родины. и каждую ниточку этой паутины мистер Гувер знает лучше чем модистка содержимое своей шкатулки с пуговицами.

Кокс посмотрел мне в глаза.

— Не ври ему, Роберт. Вот что главное. Палмеру можно подать красиво, Палмер оценит подачу. Гувер оценит точность. Если он спросит, сколько шашек динамита, — скажи шесть, а не «около десяти». Если спросит, скольких отпустили, скажи точную цифру. Если чего-то не знаешь скажи «не знаю, уточню». Он это уважает. Враньё — нет.

Я запомнил.

— И ещё одно, — добавил Кокс. — Гувер молодой и голодный. Он строит карьеру, и этот отдел его ступенька. Наше дело одна из его карточек. Хорошая карточка, с динамитом и арестами. Он будет вежлив, корректен и внимателен. Но не думай, что он на нашей стороне. Он на своей стороне. Всегда.

На следующее утро Кокс не пришёл.

Позвонил в девятьи заговорил голосом простуженным в самой послдней стадии

— Какая-то зараза на меня напала… Температура сто два. Врач говорит лежать и не дёргаться.

— Кокс твою мать!.

— Ага. — Он закашлялся, долго, надрывно, и я услышал, как где-то рядом с ним кто-то — жена, наверное, тут же обрушилась с требованиями положить трубку и лечь в кровать, — Роберт, ты едешь один. Я позвоню Баркеру. Справишься.

— Справлюсь, — сказал я с уверенностью, которой не чувствовал.

— Помни, что я говорил. Палмер любит заголовки и лозунги заголовки. Гувер же точность. Не путай.