— Не перепутаю.

— И ещё, — он снова закашлялся, — возьми все материалы. Досье, протоколы, фотографии. Всё, что Баркер подготовил для Вашингтона. Не забудь.

— Понял.

— Удачи, Роберт.

Он повесил трубку. Я остался стоять с телефонной трубкой в руке и думать о том, что через двадцать часов буду сидеть напротив человека, который через шестнадцать лет превратит Бюро расследований в ФБР и будет править им полвека.

Вечером я собирался.

Чемодан, костюм, рубашки, бритвенные принадлежности. Папка с материалами — увесистая, перевязанная тесьмой. Командировочное предписание, подписанное Баркером. Билет на ночной поезд Michigan Central, первый класс, Pullman sleeper, вагон «Толедо», место четвёртое.

Ну и оружие, куда я теперь без оружия. Кольт, кобура под мышку, порядок.

Милица наблюдала за сборами с выражением человека, который чувствует приближение неприятностей, но пока не понимает, откуда именно они придут.

— Мистер Фуллер, вы надолго?

— Два-три дня. Служебная командировка в Вашингтон.

— Вашингтон, — повторила она так, как будто я сказал «Луна». Для сербской иммигрантки из Хэмтрамка Вашингтон был примерно так же далёк и абстрактен.

— Милица, мне нужно попросить вас об одолжении.

Она насторожилась. Насторожилась профессионально — как человек, который точно знает, что одолжение хозяина обычно означает дополнительную работу.

— Рекса нужно оставить с кем-то на это время. Может быть, вы могли бы пожить здесь, в доме, пока меня не будет? Присмотреть за ним, покормить, выгулять.

Лицо Милицы прошло через несколько стадий. Сначала — понимание. Потом — вежливый ужас.

— Мистер Фуллер, — сказала она голосом, каким говорят о стихийных бедствиях, — вы хотите, чтобы я… ночевала… здесь?

— Ну да. Всего два-три дня.

— В вашем доме. Одна. Без вас.

— Рекс будет.

— Рекс это собака, мистер Фуллер. — Она покачала головой. — Что скажут соседи? Что скажет батюшка? Женщина ночует в доме неженатого мужчины, мистер Фуллер вы меня удивляете!

Я открыл рот, чтобы возразить, но Милица уже шла дальше:

— И потом, у меня дети. Мирко — ладно, Мирко уже мужчина, речь не про него. Но близнецам четыре года, их одних не оставишь. А тащить их сюда — это вообще…

Она замолчала. Посмотрела на Рекса, который лежал у камина и с философским спокойствием наблюдал за происходящим. Потом посмотрела на меня. Потом снова на Рекса.

— Привозите его ко мне, — сказала она.

— Что?

— Рекса. Привозите ко мне домой. Мирко с ним погуляет, я покормлю. Ничего с нашим обжорой не случится.

Я посмотрел на неё. Женщина, которая полтора месяца назад встретила Рекса словами «Господи помилуй, это что ещё за зверюга», теперь предлагала забрать его к себе. И вот этот вот «наш обжора», слова которые говорят очеьн много.