Додж понял. Усмехнулся. Полез во внутренний карман пальто, достал визитную карточку и протянул мне.
— На всякий случай, Фуллер. — Голос тяжёлый, негромкий. — Когда ваш сраный запал кончится, а вопросы останутся. если останутся.
Я взял карточку. Плотный картон, тиснённые буквы: John F. Dodge, Dodge Brothers Motor Car Company, Detroit, Michigan. Ниже — адрес, телефон, телеграфный адрес.
— Благодарю, сэр, — сказал я.
Додж кивнул, повернулся и пошёл к двери кабинета. Охрана двинулась за ним.
Дверь кабинета Палмера открылась. Секретарь произнёс:
— Мистер Додж? Генеральный прокурор готов вас принять.
Додж вошёл, не оглянувшись. Дверь закрылась.
И зачем я спрашивается попёрся в этот Вашингтон? На самом деле толку от всего этого ноль целых хрен десятых. Ну поручкался с Гувером, ладно. ну посмотрел на Палмера, чтоб ему провалиться. И всё же! Пустая трата времени!
Хотя, если вспомнить о Кэтрин Морган то нет, всё-таки не пустая. И дело не в ней, хотя надо признать мисс Морган очень даже ничего как мордально так и всем что ниже. Дело в её папаше. Судья и правда может пригодиться.
Но ладно, судья Морган в Детройте и мне пора возвращаться туда же. И найти Ковальского. Если Палмеру тёрки Доджа с Фордом не интересно то мне напротив. Ещё как!
Я открыл дверь, и не успел даже поставить чемодан, как из кухни вылетела Милица.
— Мистер Фуллер! — это был даже не крик, а вопль, выдох, исторгнутый из глубины души женщины, которая терпела неделю и наконец дождалась. — О, хвала небесам, что вы вернулись!
— Милица, Милица, — поспешил я успокоить свою экономку, — что случилось?
— Этот, этот… — Она задохнулась от возмущения и как будто не могла найти слова, хотя слов у Милицы Стоянович обычно хватало на троих. — Этот хвостатый диктатор! Этот тиран!
Рекс стоял за ней, в дверном проёме кухни, и смотрел на меня с тем спокойным достоинством, с которым смотрит монарх, когда неразумные придворные жалуются на его правление. Хвост качнулся один раз, не больше. Хвостатый паразит принял к сведению что я вернулся, не более.
— Тиран, мистер Фуллер, — повторила Милица, ткнув пальцем в сторону Рекса, и палец у неё дрожал от накопившегося за неделю возмущения, которому наконец нашёлся адресат. — Я не знаю, кто его воспитывал, но это был не человек. Это был… — она поискала сравнение и нашла: — Это был турок.
Для сербки хуже «турка» сравнения не существовало, и я понял, что дело серьёзное. Снял шляпу, повесил пальто, поставил чемодан у лестницы. Кобуру не снял, потому что кобуру я снимал только в спальне, и Милица давно перестала обращать на это внимание.