— Мне усиляющее, приготовь, Аса, — гордо молвила соседка. — Мужское. Два, нет, лучше три.

Понимая, что у кого-то намечается интересный вечер, кивнула.

Глянув на соседку ненавидящим взглядом Трина демонстративно фыркнула, забрала свою растирку и удалилась, громко хлопнув дверью.

— Уф, гадюка! — прошипела вслед Корна и остановила меня, когда я уже потянулась к полке. — Нет, усиляющего не надо, не понимаешь, что ли? Это я для нее сказала. Пусть помучается, посоображает кто. Кстати, где Агла? Мне зуб надо заговорить. Агла нужна!

В общем, день тянулся как обычно.

Уже близился вечер, когда в лавку бесцеремонно забежал худой шустрик лет десяти.

— Аска! — высоко крикнул шустрик. — Тебя в управе ждут. Говорят, чтобы немедленно шла. Рысью!

— Не шутишь? — усомнилась я, рассматривая чумазого босоногого мальчишку. Он застал меня за протиранием пыли. — Прямо-таки в управе? Точно меня? Может Аглу? Перепутал чего?

— Тебя! Пусть меня Порядок на месте растарабанит, если вру! — мгновенно побожился посетитель.

Такой клятвой не шутят.

Пришлось идти.

В управу меня вызвали… никогда. На своей памяти, я ходила туда два раза: в первый раз, чтобы выйти замуж, во-второй — чтобы развестись. У людей в деле брака все заведено проще, не как у великородных. Те-то руки режут, их кровь сильна настолько, что о смешении в магической книге сразу записывается. А у нас, у людей, кровь слабая, Силы нет, поэтому резать руки или нет, нам не важно. Важнее в управе записаться, да Порядку поклониться в храме. Не так волшебно может, зато и брак расторгнуть легче, хоть это и не приветствуется.

Пока шагала, нервничала, думала.

Зачем меня могут вызывать в управу? Небось не для того, чтобы наградить. Награждать у нас не предпочитали, про то больше забывали. А вот наказывать… О проступках помнили прекрасно.

Управа возвышалась над селом как аист, задравший длинную шею вверх. Алый острый шпиль торчал вверх, а белое длинное тело здания было заметно издалека. Здесь принимал глава села, размещался следящий за порядком, зал заседаний, архивы, тюрьма, казна. В последней обычно хранилось зерно.

Главой нашего поселения значился Митрин — здоровенный мужик, который в управе обычно и не заседал. При большом хозяйстве своих дел немало: и семья, и стада, и земля… Но сейчас Митрин сидел за широким столом, недовольно дергая пыльным сапогом, щедро испачканном в навозе. Рядом с ним стоял Дарун, наш смотритель за порядком.

Оба ждали как будто бы меня.

— Сядь миса, — холодно произнес Дарун. Значок власти на полурасстегнутом мундире груди блеснул сталью.