Мои глаза раз за разом опускаются на часы, словно время от этого остановится.
Когда автобус наконец подъезжает к моей остановке, на экране телефона уже 10:09.
— Твою ж…
Я выскакиваю из автобуса и почти бегу ко входу в здание.
Внутри смотрю на часы.
10:12.
Лифт, конечно, закрывается прямо перед моим носом.
— Да ладно, — протягиваю, едва не захныкав, и прикусив губу до крови.
Нажимаю кнопку и нервно смотрю на цифры над дверью. Когда двери наконец открываются, влетаю внутрь. Через несколько минут оказываюсь на нужном этаже. Старательно дышу, чтобы успокоить легкие. В голове звучит странный монолог.
Всё хорошо. Подумаешь, немного опоздала. Пф! Ничего страшного, это просто…
Катастрофа!
Я влетаю в переговорную, едва успевая остановиться у двери.
— Я ужасно опоздала, — выдаю скороговоркой, придумывая на ходу. Чувствую себя приговоренной к смертной казне: — Простите, пожалуйста. Там авария, потом перекрыли дорогу, а водитель…
POV Луна
Я возвращаюсь в переговорную лишь через полчаса. За это время успеваю умыться холодной водой и несколько раз повторить себе, что всё нормально. Просто нужно забрать вещи и уйти. Больше ничего. Признаю, что тянула время в надежде, что все разошлись.
Сработало не полностью.
Открываю дверь и сразу отмечаю, что в комнате почти никого не осталось.
Почти.
Глупо было надеяться, что он ушел.
Грей стоит возле окна, засунув руки в карманы брюк. За стеклом — начало осени: мокрый асфальт, редкие жёлтые листья и пасмурное небо. В комнате тихо, и от этого его присутствие ощущается ещё сильнее.
Моя сумка лежит на стуле, рядом телефон и папка с документами.
Значит, он ждал. Не знаю зачем. Может быть, хотел поговорить. Или просто решил задержаться. Мне всё равно.
По крайней мере, я очень хочу, чтобы мне было всё равно.
Молча подхожу к столу, забираю сумку и документы.
— Луна.
Я замираю всего на секунду, но не поднимаю голову. Беру телефон и убираю его в сумку. Поворачиваюсь к выходу.
— Подожди.
Нет.
Не хочу снова слышать этот голос, который столько лет существовал только в моей памяти. Не хочу смотреть на его лицо и вспоминать мальчика, который когда-то был мне дороже всех на земле.
— Мне нужно идти.
— Это правда ты.
От этих слов внутри что-то болезненно дёргается.
Я заставляю себя выпрямиться.
— Не нужно.
— Что?
Теперь я всё-таки оборачиваюсь, чтобы смотреть на него, тут же шарахаюсь, поняв, насколько близко он подошел. Его рука тянется ко мне. Серые глаза темнеют.
— Не нужно, — отступаю, не давая ему прикоснуться к моей щеке.
Он молчит.
Вижу, как меняется его лицо, но мне не хочется разбираться почему. Я слишком долго училась не интересоваться тем, что он чувствует.