- Такое горе. - Он качает головой, хватаясь за сердце. - Уж месяц прошел. Сгорело все. Ты где был?
- Сгорело? - переспрашиваю, словно не вижу собственными глазами. - Но как?
- Кто ж его знает? - пожимает плечами. - Свидетелей нет. Город сбежался, когда уже всё полыхало. Всю улицу осветило посреди ночи. Жар валил такой, что… - сосед замолчал, воспоминание оборвалось, а плечи опустились еще ниже. - Полиция уже списала на несчастный случай. Проводка замкнула, или бог знает что еще.
POV Грей
- Ты меня слышишь?
Нет, не слышу. Черт, я даже не слушаю. Её голос, раз за разом взбирающийся на ноту выше, лишь раздражает, как жужжащая у уха муха.
Все мое внимание занимает жизнь снаружи.
Я смотрю вниз. С высоты здания сложно что-то различить, но я и так знаю, что происходит.
Ничего особенного. Понедельник. Трудовые будни еще только начались. Люди, словно разноцветные муравьи, куда-то спешат: на работу, в школу, в спортзал, на завтрак с друзьями…
Сжимаю кружку с остывшим кофе - ненавижу их за это. Ненавижу весь мир за то, что ничего не изменилось после ее исчезновения. Никто даже не заметил. И это злит меня настолько, что зубы стираются в мелкую крошку.
В топку все!
Сегодня именно тот день.
Я не называю его, но каждый год чувствую выжженную дыру в груди. Когда-то там было сердце, которое билось только ради нее. Лишь она придавала мне сил, чтобы дышать.
Задерживаю дыхание: зачем жить, если это всего лишь существование?
Некого обманывать: во все остальные дни я ощущаю себя ровно так же, но сегодня меланхолия топит меня в помоях.
- Да что с тобой? - Гостья начинает злиться. Это слышно по особым визгливым звукам, вырывающимся из её рта. Я знаю её слишком хорошо, чтобы понять: она вот-вот завопит, будто Банши.
Делаю разочарованный вздох, у меня нет ни сил, ни желания это терпеть.
С трудом отрываю взгляд от прохожих, оборачиваюсь, чтобы увидеть высокую брюнетку, не знающую меры ни в чём.
Джасмин Хасан. Единственная наследница Hasan Black, чьи инвестиции помогут мне выйти на новый уровень.
Яркая, броская, даже вызывающая — она может себе это позволить. Девчонка родилась с золотой ложкой во рту, но она разительно отличалась от той малышки, что я знал едва ли не всю свою жизнь.
И её больше нет.
От несправедливости свободная рука сжимается в кулак, но голос остается ровным.
- Что ты хочешь?
- Я улетаю, а тебе все равно?
- Ты прилетишь обратно. - Меня это разочаровывает, но я смирился - так же, как мне пришлось смириться с тем, что мой взгляд больше никогда не коснется Луны. Нам не был дарован счастливый финал. Сказка оказалась хоррором: в лучших традициях братьев Гримм. - Тебе бы поспешить, ты же не хочешь опоздать на самолет.