Она опускает голову. С мокрого кончика ресницы на мою руку падает слеза.
— Элла в гостинице, — произносит наконец. — Она уехала ещё днём. Я всё думаю, почему нельзя было хотя бы написать. У меня же телефон в руке был почти весь день.
Поднимаю на неё глаза. Почти весь день. В другое время я бы позволил себе обрадоваться тому, что она ждала моего звонка. Я и сам несколько раз открывал её номер. Хотел услышать её голос, спросить, успела ли она пообедать. В итоге дождался конца рабочего дня. Решил, так ей будет легче.
А она, оказывается, ждала.
— Я бы успела приехать, — продолжает Луна. — Хоть постель убрала бы. Здесь ещё можно было что-то спасти.
Мне хочется сказать пару слов об Элле. Судя по тому, как Луна вдруг выпрямляется, она уже готовится защищать её. Или себя — за то, что живёт с ней. Я слишком хорошо помню, каково это, когда чужие люди угадывают про твою семью вещи, которые ты сам прекрасно знаешь и всё равно не хочешь слышать вслух.
— Что поднять с пола в первую очередь? — спрашиваю я.
Луна прячет смятый платок в карман.
— Обувь в прихожей. И там, у меня в комнате, коробка со свитерами. Если у неё дно ещё целое.
Я включаю фонарик на телефоне. Луч выхватывает грязные потёки на стене. У самого плинтуса обои отошли целой полосой, и вода с них стекает прямо в её ботинок. Выливаю воду из ботинка в ванну и ставлю его на верхнюю полку к остальной обуви. Луна тем временем успевает подложить под коробку крышку от пластикового ящика. Берёмся за края крышки и вдвоём переносим коробку в ванну. Когда я пробую её приподнять, мокрое дно остаётся на пластике.
— Посвети сюда, пожалуйста.
Она открывает шкаф и ощупывает стопку на верхней полке. Первые две футболки мокрые. До остальных вода не добралась. Луна вытаскивает стопку и прикрывает шкаф. Я перевожу луч на комод.
На комоде расчёска, резинка для волос, горсть мелочи. На подоконнике кружка. Я уже освещаю пустую полку над кроватью, когда понимаю, что ищу хоть что-нибудь знакомое. В детстве у Лу на столе под стеклом лежали фотографии. Она вечно совала туда новые, и, чтобы разглядеть нижнюю, приходилось приподнимать стекло и раздвигать снимки.
— Ничего не осталось, Грей.
Опускаю телефон. Луна держит в руках свёрнутую футболку.
— Из дома, — добавляет она. — Всё сгорело.
Я столько раз слышал эти слова. Сам стоял там, где раньше был их дом. И всё равно зачем-то надеялся увидеть у неё на полке хоть одну фотографию.
— Я спала на полу у себя в комнате. — Она проводит ладонью по футболке, хотя та и так сложена ровно. — Там Элла меня и нашла. Разбудила, подняла и вытащила из дома. Мы в последний момент выбежали.