Моя рука лежала у неё на талии. Футболка немного задралась, и под большим пальцем я чувствовал голую кожу. Луна вздохнула, устраиваясь удобнее, и прижалась ко мне бёдрами.
Я перестал дышать. Кровь лавиной ринулась вниз, сосредотачиваясь в одном конкретном месте. От скорости реакции пришлось стиснуть зубы.
Пожалуйста, только не просыпайся.
С каждым её вдохом я чувствовал, как под моей ладонью чуть приподнимается её живот. Левая рука давно затекла под подушкой, шея ныла. Я попробовал устроиться поудобнее, но Луна сквозь сон обхватила пальцами моё запястье. Она часто так делала. Иногда ещё и ворчала, если я вставал раньше неё. Я снова прижался щекой к подушке. Её пальцы расслабились, но руку она так и оставила поверх моей.
Если бы она сейчас проснулась, то сразу поняла бы, как сильно я её хочу. Можно было осторожно отодвинуться. Я так и собирался сделать. Только сначала несколько долгих секунд лежал с закрытыми глазами, потому что мне, чёрт возьми, было хорошо.
От её волос пахло шампунем. Вечером она сунула мне под нос флакон и заставила угадывать, чем именно. Я сказал, что персиком, она обозвала меня безнадёжным и ткнула пальцем в нарисованный на этикетке абрикос. Сейчас я, кажется, запомнил бы этот запах на всю жизнь.
Луна поёрзала щекой по подушке. Я откинул голову, чтобы её коса снова не полезла мне в лицо, и только тогда заметил, что улыбаюсь. Столько ночей в одной кровати, а я до сих пор так и не научился спать рядом с ней, не наевшись волос. Обычно я бы утром ей об этом напомнил. Сейчас мне даже нравилось, что на моей подушке лежит конец её косы.
Хуже всего было то, что мне хотелось, чтобы она проснулась. Минуту назад я готов был молиться, лишь бы этого не случилось, а теперь лежал и представлял, как Луна откроет глаза, почувствует мою руку и оставит её у себя на талии. Уже зная, что я тоже не сплю. Догадываясь, почему так тихо лежу.
За окном проехала машина. По стене скользнул свет фар, на мгновение осветил её плечо, щёку, пальцы под подушкой. Мне захотелось поцеловать её в шею. Я даже знал куда — чуть ниже уха, туда, где выбилась из косы короткая светлая прядь.
Вот тогда я убрал руку. Потому что почти поддался порыву.
Луна сонно нахмурилась. Я подождал, пока она снова расслабится, сел на край кровати и нащупал ногами пол. Возле двери переступил через скрипучую половицу. За столько лет я научился выходить из этой комнаты, не разбудив её. До сегодняшней ночи самой веской причиной был последний кусок пиццы в холодильнике.
В ванной я прикрыл дверь, повернул щеколду и включил свет над зеркалом.