— Луна. — В его голосе нет раздражения. Только усталое предупреждение, будто он заранее знает, что я буду сопротивляться.
— Я доберусь сама.
Он смотрит на меня несколько секунд. Дождь шуршит по козырьку над головой, между нами повисает неловкая пауза.
— На автобусе?
Молчу, ведь вопрос простой, да и ответ тоже. Но почему-то он задевает сильнее, чем должен.
Представляю остановку, холодный ветер, людей, тесный салон и ещё один час, который придётся провести со своими мыслями в толпе. А потом смотрю на Грея и понимаю, что рядом с ним этих мыслей не станет меньше.
Просто они будут больнее.
В обычный день я бы снова отказалась. Просто потому, что не хочу принимать от него помощь. Не хочу садиться в его машину, чувствовать знакомый запах его одежды и делать вид, будто между нами ничего не произошло.
Но сегодня у меня почти не осталось сил на сопротивление. После долгого дня мне хочется только одного — добраться домой и наконец остаться в тишине, где мне не придётся следить за каждым его движением и вспоминать то, что я так долго пыталась забыть.
Грей открывает дверь машины. Не торопит меня. Не повторяет просьбу. Просто ждёт.
На этот раз я не спорю. Иду следом, стараясь не думать о том, что это выглядит слишком привычно. Будто когда-то я уже делала так сотни раз. Словно между теми временами и сегодняшним вечером не было мучительных лет молчания, боли и слов, которые невозможно забрать обратно.
Сажусь на пассажирское сиденье и закрываю дверь.
В салоне тепло. Здесь пахнет дождём, кожей и чем-то знакомым, отчего внутри неприятно сжимается. Я кладу сумку на колени и сцепляю пальцы, чтобы не выдать дрожь.
Грей садится за руль, заводит двигатель и протягивает мне стаканчик с горячим чаем.
— Выпей. Ты замёрзла.
Я смотрю сначала на стаканчик, потом на его руку.
Он всё ещё помнит.
Эта мысль оказывается опаснее, чем должна быть.
Не противясь, беру чай, стараясь не коснуться его пальцев. Но всё равно наши руки едва соприкасаются, и от этого короткого прикосновения по коже проходит предательская дрожь.
Грей замечает. Или мне только кажется? Он не подаёт вида.
Тёплый стакан согревает ладони. Я делаю небольшой глоток и смотрю перед собой, прячась за поднимающимся от чая паром.
Шины мягко шуршат по мокрому асфальту. Дворники мерно двигаются по лобовому стеклу, смахивая потоки воды. Новые капли тут же разбиваются о стекло и скатываются вниз тонкими дорожками.
Вечер почти поглотил город. Фары встречных машин вспыхивают в темноте и растекаются длинными размытыми бликами. Фонари отражаются в лужах, скользят золотистыми полосами по дороге и мелькают на лице Грея.