— Значит, Сарск. А потом в Герцогства.

— Да, тора.

Яна только вздохнула, водя пальцем по карте.

Да, национализм.

Во времена оны, они с Сережей были в Крыму. Там на националиста и наткнулись. Узнав, что они русские, дурачок начал качать права, заломил им цену втрое…

Сережа хотел полезть в драку. Яна задала только два вопроса.

— Киев — мать городов русских?

— Да, — ухнул с головой в волчью яму бедный националист.

— Достойно ли матери так вести себя с детьми? Даже если дети — балбесы.

Бедняга как рот раскрыл, так и стоял молча. А что тут скажешь? Верно все. Если ты старший, если ты себя таковым считаешь, разве подобает тебе такое поведение? Яна и сама ушла, и Сергея утащила, а торговец так и стоял. К нему в голову заглянула мысль. Бывает…

На следующий день Яна получила у него пятидесятипроцентную скидку. Видимо, националист был не клинический. А вообще, мерзкое это… качество? Да вроде как не уродство, не заячья губа, ладно — мерзкое состояние души. Что-то вроде последней стадии сифилиса, когда уже и нос отвалился, и всем это видно.

Из Яны отец это быстро вытряхнул, еще в молодости, популярно объяснив, что порядочность — понятие интернациональное. А если перед тобой хороший человек, какая разница, на каком языке он говорит, какого цвета у него кожа, где он живет…

Но некоторые упорно определяют порядочность по территориальному признаку. Забавные.

— Федор Михайлович, когда мы поедем?

— Думаю, недели через две. Как раз обстановка немного прояснится — и вперед.

Яна подумала пару минут.

— Отлично. А заказ можно сделать?

— Какой, тора?

— Пару револьверов. И штук пятьсот патронов.

— Конечно, тора. А вы…

Яна пожала плечами.

— А я буду отстреливаться до последнего. Врага. Поэтому надо, чтобы патронов хватило.

А вот что она собирается вооружить Топыча и Гошку, она никому не скажет. И мальчишкам говорить запретит. Даже Мишке и Машке.

Это не вундервафля, но в нужный момент тоже может сработать. А серьезное отношение к оружию Яна детям уже прививает. Даже привила.

Ножички, знаете ли…

Смертельно не порежешься, но с оружием обращаться научишься. Неохота делать ребенка убийцей, но убитым его увидеть не хочется еще больше.

Яна твердо знала, что она может дать сыну.

Умение защищать себя. И отсюда — выжить в любой ситуации. Так, как выжила она. Так, как не смогла бы выжить Анна.

Пятьсот патронов?

Да! И пусть враги закончатся быстрее!

Была в бочке меда и ложка дегтя. А именно…

— Тора Яна! Мое почтение!

Михаил Федорович Меньшиков. Болезненный и избалованный недоросль аж двадцати шести лет от роду. Яна смотрела, и думала, что почтенный купец не иначе, как был крепко орогачен супругой. А иначе как у него могло на свет появиться ЭТО?