— А тебе откуда то известно?
— Не мне, тора. Племяшка у меня, Сонька. Девка красивая, да не шибко везучая. Муж был, да зимой в полынью попал, поморозился. А бабе без мужика хозяйство поднять…
— А ты не помог, что ли?
— Обижаете, тора. Я ей говорил, приходи, к себе возьму, а как обтешешься, в хороший дом пристрою.
— И пристроил?
— Если бы… у меня в трактире ее Кабан увидел.
— Кто⁈
— Он дань для Поганца собирает.
— Ага… Потребовал приложить чего-нибудь к дани?
— Ну… да. Я Соньке говорил, уходи, а ей вот, красивой жизни захотелось. Расстаралась, племяшка, попала сначала к Кабану, от него к Поганцу…
— А потом? — догадалась Яна.
Чего уж там, и не такие истории слышала.
— А потом пропала. Как не бывало. Но про Поганца рассказать успела. И что на красивых баб он падок. И что деньги ему привозят, а уж он в конце месяца их в банк относит…
Яна задумалась.
— Считай, конец января на носу…
— У него и без денег, наверное, поживиться можно. В доме сам Поганец, двое слуг да двое охранников.
— Слуги?
— Муж да жена. Она кухарит да убирает, он по хозяйству всякое разное делает.
— Понятно. Все, кроме одного — с чего ты мне это рассказываешь.
Темные глаза Матвея сверкнули тяжелой, неизбывной яростью. Из тех, что и за сто лет не потухнет, и за двести не рассеется. Такую и смерть не закроет.
— Сонька, хоть и дура, а все ж… двое детей сиротами остались.
— На тебе?
— Ейная мамаша, моя сестрица их забрала, а все одно, без мамки несладко. И я в том виноват.
— Ага, ты ее в постель подкладывал.
— Не я. Но убивать все ж не стоило.
Яна вздохнула.
А то у них такого не бывало. Как вообразит себя очередная метелка невероятной красавицей да умницей, так и вляпается. По уши. Сколько таких красивых по лесу находили… подснежники, называются. На Янином счету три штуки было…
Как по ним потом родные убиваются….
Зато пожили красиво. Месяца два. Или даже полгода. Дуры.
— А от меня ты что хочешь?
— Половину, тора. Сведения мои.
— А риск мой. Там может больше людей оказаться…
— Без меня вы о том никогда не узнаете, ни дома, ни адреса…
Яна вздохнула.
Тоже верно.
— А еще, — Матвей улыбнулся краешком губ. — Говорят, у Поганца возок есть хороший! И конь, что ветер.
Все.
Ради такой информации Яна готова была продаваться.
Возок! Фактически — карета на полозьях!
Она может погрузить всех своих обормотиков! Может погрузить запас продуктов. А лошадь…
Справится. Обязана. Ну и с Топычем посоветуется.
— Дай мне время подумать, Матвей.
— Месяц на исходе, тора.
— Авось, до завтра не закончится.
— И то верно. Ежели что — за байки головой не платят…
Платят, вообще-то. Но Яна не стала заострять на этом внимание. Поскрипела еще немного кроватью, расстегнула пару пуговичек, попрощалась да и пошла себе.