Дети были счастливы. Дети были заняты. Яна была довольна. И энергия расходуется, и по делу, не просто так… Машка крутилась рядом с ней на кухне, спрашивала про травы, потом опять удирала играть с мальчиками. Раньше не давали, а так интересно было! И никакого вышивания!

Зато сказки по вечерам! И какие!!!

Дети слушали, открыв рты. Уж что-что, а книг Яна прочитала достаточно, сериалы смотрела, было, о чем поведать малькам. Скука их не мучила. А вот безденежье…

Вот и стояла сейчас Яна на темной улице. И ждала. А началось оно так…

— Благодарствую, Матвей Игнатьевич.

— Что вы, тора, это я вам благодарен. По нашим-то тяжким временам…

Яна вздохнула.

— И то верно. Может, скоро и ходить к вам не смогу.

— Деньги, тора?

— Деньги.

Матвей возвел глаза к небу.

— Да, тора, в страшное время мы живем. Когда у благородных людей последние медяки заканчиваются, а всякая мразь жирует, да еще пальцы облизывает.

Яна подняла брови.

— Это ты про Комитет Освобождения? Или кого поближе нашел?

— Чего там искать, тора. Есть в Синедольске такой… Поганец.

— Это имя или прозвище?

— По имени-то он уважаемый Егор Михайлович, а вот по фамилии и впрямь — Поганец. Нарекли их род, значит, и не промахнулись.

— И что?

— Вот, он долю малую собирает. Где с трактиров, где с чего…

Яна прищурилась.

— Матвей Игнатьевич, ты ведь не просто так этот разговор завел?

— Нет, не просто так, тора. Не хотите наверх подняться, по кружечке сбитня выпить?

— Кроватями поскрипеть? — прищурилась Яна.

— А хоть бы и ими…

— Пожалуй, можно…

Понятно, никаких сексуальных отношений между Яной и трактирщиком как не было, так и не было. Но уж больно прикрытие хорошее.

Уединились баба с мужиком? А зачем?

Подходит кто к двери, а оттуда и слышно, как кровать поскрипывает. Ну… понятное дело. Житейское.

Разговоры?

Да помилуйте, кто ж с бабой о делах разговаривает? Она ж БАБА!

Яна идеалы феминизма отстаивать не собиралась. Ей эта бредятина даром не нужна была! Сначала феминизм, а потом шпалы укладывать и асфальт? Разбежалась!

Поэтому — да, она баба! Тупая и глупая. И хорошо разбирается только в том, как картошку варить. А шпалы пусть умный мужчина укладывает.

В небольшой комнатке было чисто и уютно. Яна уселась на кровати и принялась ей поскрипывать. Жом Матвей устроился рядом, на стуле.

— Тора Яна, плохие времена наступают. Черные.

— Согласна. Уже наступили. На… это самое.

— В такие времена без денег плохо.

— в любые времена без денег плохо.

— Вот, есть такой Поганец. Ему с каждого трактира, с каждой лавочки долю несут. Небольшую, я пару серебряных в десять дней плачу, а только трактиров много. И лавочек много. Так вот и набирается не одна сотня в месяц.