— Пламенный, я это понял. А теперь ответь — на кой тебе колокол? Ты бы еще с монетами повоевал, на них же императорский профиль!

— Свою монету мы тоже чеканить начнем, даже не сомневайся. Дай время…

— А колокол оставь в покое.

— А символика?

— Там лестницы сломались? Вот и не лезь туда.

— Может, взорвать эту колокольню к Хелле?

Тигр качнул головой.

— Я тебя не поддержу.

— Почему?

— Специалистов не хватает. Сам понимаешь, эта башня в центре Кремля торчит, как больной зуб. А мы все вокруг нее ютимся. Что не так — и рухнет она на какое из зданий? Тебе оно надо, тут все чинить? Учти, это Кремль, надежный, более-менее защищенный, здесь можно задержать врага, можно уйти, можно… да многое можно! А ты хочешь все испохабить?

— А пушка?

— Примерно то же самое. Если получится вручную убрать — хорошо. А взрывать не советую, потом не разгребем. И переезжать не хотелось бы, здесь-то мы все помещаемся, а как там?

Как — там, Пламенный себе не представлял. И о своей безопасности думал.

— Ты бы лучше наследника искал, — добавил Тигр.

— Наследницу.

— Че-го?

— А вот того. Я с Гаврюшей разговаривал. Петер мог передать трон только человеку, который по крови Воронов. Понимаешь? Даже жене — не мог! Только…

— Дочери⁈

— Да. Одно условие — общая кровь. Второе — жертва. Третье — какое-то посвящение богине… коронация только для народа.

— Ты мне хочешь сказать, что у нас по стране болтается неучтенная императрица⁈

— Не хочу. Но вынужден.

Тигр открыл рот.

Закрыл.

И внезапно, совершенно иррационально, подумал о Яне. А ведь она могла бы… могла…

Видимо, эта мысль так его шарахнула, что…

— Пламенный, у нас есть портреты императорской семьи? Чтоб из последних и не газетные? Узнаваемые?

— Найти можно. А что?

— Давай найдем, а уж потом…

Пламенный задумался.

— Одевайся. Я через пять минут вернусь. Кажется, было то, что нам надо!

И вылетел за дверь.

Тигр медленно натянул кальсоны, штаны… да, спал он голым! И что? Он с собой в кровать никого не приглашал, сами явились, сами и огребете! Потому как штаны он не надевал, а вот револьвер под подушку клал. Два.

И кинжал на всякий случай.

Яна…

Слов не было.

Ничего не было. Только женская фигурка, которая спускается со сцены и идет к нему в облаке музыки. Идет, словно богиня.

Или — императрица.

Законная, коронованная… и ведь было у нее, кажется, какое-то кольцо. Но кто ж на бабские цацки смотрит? А стоило бы…

У Яны уши были проколоты, это он точно помнил, но серьги она не носила. Ему нравилось прикусывать мочку нежного ушка, и девушка от этого вспыхивала, словно порох, в определенные моменты, но…