— Аня, любой перевод денег можно отследить. Наличку нельзя… наверное. Но если один человек снимает со счета пятьдесят тысяч долларов, а второй через несколько часов вносит их на счет — это странно, согласись?

Анна кивнула.

Сумма производила впечатление. Квартиру можно купить, и не самую плохую. В их городе — можно.

— Полагаю, с собой Цветаева такую сумму не возит, наличными. С карточками оно и не слишком нужно. Но отследить перевод очень легко, и налоговая заинтересуется, и не только они…

Анна кивнула еще раз.

— Я поняла. Я… я же чуть этот кофе не выпила.

И — накатило.

Анна представила, как Ольга Сергеевна получает эти фотографии, или что там, как шантажирует ее… да, Анна могла бы ее убить. Но рано или поздно эта грязь всплыла бы рядом с Гошкой. И ее сын…

Он бы так думал о матери⁈

Да за что⁉

ЗА ЧТО⁉

Слезы сами из глаз брызнули.

Разве она так много просит у жизни? Ей всего-то полгода осталось, даже меньше уже! Ей просто хотелось быть рядом с сыном, почему, ну почему ее нельзя оставить в покое⁉

За что⁉

— Аня, Анечка…

Борис даже растерялся.

На его памяти Анна всегда была спокойной, уверенной в себе, улыбчивой. И вдруг…

Платок не доставался из кармана, потом все-таки Боря его выдернул, и принялся сначала совать Анне в руки, потом сам решил ей вытереть лицо, а потом…

Как-то оно так получилось.

Случилось. Случайно.

Но заплаканные глаза были совсем рядом. И губы у нее были… рядом. И были солеными от слез.

И удивительно сладкими. И неумелыми…

— Аня, Анечка…

Пальцы скользили по спине девушки, зарывались в копну густых волос, и Анна не отстранялась. Прижималась ближе, щедро купаясь в человеческом тепле, в уверенности…

Ты под защитой.

За тебя есть, кому заступиться.

Иногда это сильнее любого конского возбудителя.

Девушка уже не плакала, отвечая на поцелуи. И видел бы Роман…

Никогда бы он не полез. Но… джип был затонирован со всех сторон. Это и подвело Бориса.

— Ох…

Дверь уже захлопнулась. Причем, Роман остался снаружи, но и Анна уже опомнилась. И рванулась из рук мужчины.

— Нет!

Боря едва не сделал самую большую глупость в жизни. Едва не выпустил девушку. Но успел сообразить, притянул ее поближе к себе и обнял так, чтобы точно не вырвалась.

Хватит с них глупостей!

— Анечка, успокойся.

— Я… мы не можем…

— Конечно, не можем.

— И не должны…

— Конечно, не должны.

Анна так и не поняла, как сильные пальцы оказались на ее затылке, потянули девушку вперед, к Борису… а потом поцелуй повторился. Но уже серьезнее.

Раньше ее утешали.

Сейчас — соблазняли.

И только когда Анна прекратила вырываться и расслабилась на груди у Бориса, мужчина чуточку ослабил объятия.