Я слышала, как он ходит по кухне. Слышала звон стакана, плеск виски. Слышала, как он сел за стол и затих. И от этой тишины мне становилось только хуже. Я представила его лицо — такое, каким оно было, когда я сказала, что сомневаюсь в нём. Он не кричал, не злился, не бил кулаком в стену. Он просто смотрел на меня — и в его глазах была такая боль, что я едва не попросила прощения прямо там.

Но я не попросила. Потому что это тоже была бы ложь.

Я легла и уставилась в потолок. Сон не шёл. В голове крутились обрывки нашего разговора. «Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты поверила». «Может быть, ничего». «Тогда зачем ты со мной?» И мой ответ — честный, безжалостный: «Потому что я люблю тебя. Но любовь и доверие — разные вещи».

Я сама не знала, откуда взялись эти слова. Они копились во мне неделями — с того самого дня, как мы переехали в эту квартиру. Нет, раньше. С того дня, как я надела кольцо. С того момента, как я решила дать нам второй шанс. Где-то глубоко внутри всё это время сидел страх — липкий, холодный, как питерский туман. Страх, что однажды он снова станет прежним. Что я снова услышу те слова. Что всё, что мы построили, рухнет в один момент.

И этот страх не имел ничего общего с Дмитрием. Он имел отношение только ко мне.

Я села на кровати и закрыла лицо руками. Я вспомнила, как три года назад стояла в нашей старой спальне и собирала вещи. Как мои руки дрожали, а внутри была пустота. Как я поклялась себе: больше никогда. Никогда не позволю мужчине сделать мне так больно. Никогда не буду зависимой. Никогда не буду слабой.

А теперь я снова была с ним. И снова боялась. Значит ли это, что я слабая? Или, наоборот, — что я сильная, раз решилась попробовать ещё раз?

Я не знала.

Дверь открылась. Он вошёл — и я сразу поняла: что-то изменилось. Он больше не выглядел растерянным или виноватым. Его плечи были расправлены, взгляд — прямой и жёсткий, как раньше. Тот самый взгляд, который я помнила по первым дням нашей истории. Взгляд хищника.

— Ты говоришь, что не доверяешь мне, — сказал он, останавливаясь в дверях. — Ты говоришь, что боишься. Хорошо. Я принимаю это.

Я слушала его, и внутри всё сжималось. Он говорил то, о чём я сама думала последние недели. О том, что он больше не будет притворяться идеальным. О том, что он — тот, кто он есть. Грубый, властный, требовательный. О том, что я могу бояться его, но и любить — тоже.

— Я больше никогда не предам тебя, — сказал он. — Ни словом, ни делом.

И я поверила. Вот так сразу, без доказательств, без клятв. Просто потому, что он перестал притворяться. Потому что настоящий Дмитрий — тот, который стоит передо мной сейчас, — никогда не лгал мне. Лгал тот, другой, который пытался быть удобным.