Когда три минуты истекли, Рут открыла сэндвичницу и, конечно же, обнаружила, что часть сыра вытекла из углубления, пригорела, надулась пузырями и немного дымится.

– Я думала, что она должна склеивать края, а они вообще не склеились. Да еще хлеб прилип ко дну. И как теперь его достать, если он огненный? Теперь придется ждать, пока она остынет, чтобы все отчистить, а это займет не меньше часа, и как, по их мнению, я должна приготовить сэндвичи на всю семью, если после каждого приходится ждать, чтобы она остыла? И я уверена, что в посудомойку эта штука не влезет, да и, наверное, ее все равно нельзя класть в посудомойку. Придется мыть ее вручную, и, как обычно, у меня только прибавится работы.

К этому времени Лоуренс уже двинулся к двери, бормоча себе под нос, что ему нужно проверить, как там пастбище. Рут стояла спиной к остальным и наполняла раковину мыльной водой, чтобы отмыть сэндвичницу.

– Зачем ты это делаешь? – наконец спросила Эвелин, нарушая повисшее в кухне неловкое молчание.

– Что делаю?

– Ты знаешь что.

– Вообще-то не знаю, – ответила Рут и указала на ближайший ящик. – Перчатки, сынок. – И Джек, соскочив со стула, достал латексные перчатки, в которых она мыла посуду.

– Не обязательно так себя вести, – сказала Эвелин. – Это всего лишь сэндвич. Ты могла бы быть и полюбезнее.

– Полюбезнее, – сказала Рут, натягивая перчатки. – Только этого все от меня и хотят. Будь любезной, Рут. Терпи и не поднимай шума, Рут.

– Это неправда.

– Может, когда-нибудь кто-нибудь задумается о том, чего хочу я .

– Все только об этом и думают.

– Да что ты говоришь.

– Потому что, когда ты не получаешь того, чего хочешь, ты ведешь себя вот так.

– Как?

– И поэтому все ходят на цыпочках, стараясь тебе угодить.

– Ты здесь всего неделю, но, конечно, уже все знаешь. Как это мило с твоей стороны. Как мило, что ты такая проницательная, что у тебя такой наметанный глаз.

– Я считаю, что ты не должна так обращаться с папой. Он не виноват.

Рут принялась тереть сэндвичницу, набрасываясь на подгоревший сыр с несколько большей силой, чем это было необходимо. Вода выплеснулась через бортики раковины и потекла по стенкам кухонного шкафчика.

– Ты надолго приехала?

– Скоро уеду.

– Отлично.

Эвелин сердито смотрела на мать, а Рут, склонившись над раковиной, энергично отчищала сэндвичницу, которая и так выглядела совершенно чистой.

– Смотри, Джек, – сказала Эвелин, – какой красивый свет на закате. Не хочешь его нарисовать?

– Хочу, – ответил он.

– Джеку не надо так часто бывать на улице, – вмешалась Рут. – Не в его состоянии.