– Мне это внушили. Так всегда говорил мой отец.

– А что говорил ваш отец?

– Что видимые мелкие оплошности свидетельствуют о скрытых серьезных изъянах.

– Но, дорогая, разве не все мы иногда допускаем оплошности? Разве не у всех у нас где-то в глубине души есть изъяны?

– Для него было очень важно, чтобы у других складывалось обо мне хорошее впечатление. Я происхожу из династии неприлично успешных людей, и он хотел, чтобы я держала планку.

Она вспомнила, как отец устраивал для гостей экскурсии, как он рассказывал о своем огромном фамильном доме, как он подолгу задерживался в Портретной, чтобы в общих чертах изложить биографии своих предков-магнатов (этот заработал свое состояние на железных дорогах, этот – на тканях, этот – на драгоценных металлах), ни разу не упоминая о мошенничестве и грабежах, которые и были настоящей семейной профессией.

– Мой отец, по сути, придерживался теории разбитых окон применительно к отдельной личности, – сказала Элизабет. – В том смысле, что нельзя закрывать глаза на маленькие ошибки, потому что они прокладывают путь к большим.

– А значит, нельзя совершать даже самые мелкие ошибки.

– Да.

– Сурово, моя дорогая, очень сурово.

– Конечно, – сказала она, но потом – поскольку это прозвучало так, будто она давит на жалость, а попытка надавить на жалость была как раз одной из тех маленьких ошибок, которые нельзя совершать, – сменила тему: – Почему вас так интересуют крошки?

Сэнборн улыбнулся, наклонился к ней, упершись ладонями в стол, и его лицо неожиданно просияло.

– А если я скажу, что была еще одна причина, по которой вы убрали за собой? А если я скажу, что вы сейчас даже не подозреваете о настоящей причине, по которой смахнули эти крошки?

И прежде чем она успела ответить, он радостно хлопнул по столику, поднялся, подошел к картонным коробкам, стоявшим вдоль стены, открыл одну из них и сказал:

– Вот вам, моя дорогая, настоящий виновник!

И достал из коробки большую бутылку «Клорокса».

Она была без крышки, и Элизабет слышала, как внутри плещется жидкость, когда Сэнборн поставил ее на стол.

– Я не понимаю, – сказала она.

– Ну естественно! – отозвался он. – Вот поэтому оно и сработало!

Элизабет уставилась на бутылку.

– Я смахнула крошки из-за чистящего средства?

– Именно! Вы почувствовали желание навести порядок из-за ассоциаций, связанных с чистящим средством.

– Но я даже не знала, что оно тут есть.

– Да, но вы же почувствовали запах .

Он был прав – знакомый резкий запах действительно ни с того ни с сего возник в ее сознании, хотя раньше она этого не замечала.