И вот она взяла печенье – песочное с пеканом – и откусила кусочек, пока Сэнборн вышел, но печенье показалось ей каким-то сухим и черствым и тут же начало крошиться. Услышав шаги в коридоре, она смахнула со стола крошки. Сэнборн вернулся, сел, кивнул ей, взял ее резюме и сказал:

– Элизабет Огастин, приятно познакомиться.

– Взаимно, доктор Сэнборн.

– Должен признаться, я искренне рад, что вы пришли. Я восхищен, – сказал он, просматривая ее резюме.

– Спасибо, доктор Сэнборн.

– Очень впечатляющая успеваемость. Почти максимальные баллы на выпускных экзаменах. Полная стипендия. Да, действительно, вызывает восхищение.

Элизабет улыбнулась. Она сидела, выпрямив спину, сцепив руки на коленях. Это была обычная поза женщин, за которыми она наблюдала в детстве. Все эти элегантные дамы сидели именно так – неподвижно, ровно, демонстрируя радость, любопытство и любые другие эмоции только поворотом головы: наклоняли ее вправо, чтобы выразить заинтересованность, или влево, чтобы выразить сочувствие, запрокидывали, чтобы засмеяться, и вытягивали длинную шею, чтобы сказать что-то по секрету. Они были марионетками с одним-единственным подвижным суставом, и Элизабет ловила себя на том, что подражает им, когда встречается с уважаемыми людьми.

– Могу я задать вам вопрос? – сказал Сэнборн.

– Конечно.

– Это довольно личный вопрос.

– Хорошо.

– Зачем вы убрали крошки?

Она растерялась.

– Крошки?

– Да, вот только что. Все эти маленькие кусочки печенья на столе. Вы их смахнули.

– Ну да.

– Почему?

– Не знаю.

– Теперь стол чистый. Вы очень тщательно подошли к делу. Не знаете почему?

– Кажется, нет.

– Значит ли это, что вы смахнули их случайно?

– Нет.

– Машинально?

– Нет.

– Получается, должна быть какая-то причина, какая-то мотивация.

Она улыбнулась.

– Вы меня дразните?

– Нет, я совершенно серьезно. Пожалуйста, опишите ход ваших мыслей. Вы увидели крошки и смахнули их… с какой целью?

– Это просто правила хорошего тона.

– Хорошего тона. Так, продолжайте.

– Ну, я считаю, что важно быть воспитанным и культурным человеком, следить за тем, как я веду себя на публике.

– И зачем?

– Зачем за этим следить?

– Да, именно. Зачем?

– Чтобы произвести хорошее впечатление, наверное. Сделать так, чтобы люди хорошо обо мне думали.

– И это для вас важно, да? Какое впечатление вы производите?

Она подняла на него глаза.

– Наверное, я побоялась, что, если вы вернетесь и увидите, что стол весь в крошках, вы сочтете меня свиньей.

– И вы бы не хотели, чтобы я так считал.

– Нет, конечно.

– Для меня большая честь, что вы так высоко цените мое мнение, – сказал он. – Но я бы никогда не подумал, что вы свинья.