Тогда Корнелиус ткнул себя в грудь и сказал: «Моя Корнелиус», – и почувствовал даже некоторую гордость от того, что занимается миротворчеством, заводит дружеские отношения с недавними заклятыми врагами.

На другой день появился еще один мужчина, одетый так же хорошо, с такой же золотой монетой на шее, и тоже указал на нее со словами:

– Моя Зуб.

– Моя Корнелиус.

На следующий день их пришло трое: двое мужчин утром, еще один днем, и они уже не вешали монеты на шею, а приносили в маленьких шкатулках, которые отпирали, чтобы показать содержимое Корнелиусу, и повторяли: «Моя Зуб». К этому времени Корнелиус уже решил, что подружился с одной из самых знатных семей города, с семейством Зуб, хотя у них эта фамилия, скорее всего, писалась по-другому, и вот, взяв одну из монет, он оценил ее плотность и тяжесть – это наверняка было настоящее золото – и одобрительно кивнул мужчинам, прежде чем вернуть монету.

– Моя Корнелиус.

Той ночью во временных казармах, которые Вторая дивизия построила в порту, он упомянул, что к нему в очередной раз пожаловала семья Зуб. Кто-то из морпехов спросил, что за белиберду он несет, Корнелиус объяснил, и морпех чуть не согнулся пополам, потому что – как он объяснил, когда наконец справился с приступом неудержимого смеха, который Корнелиус пережидал с явственным раздражением, – местные говорили не «моя зуб», а «мидзу», и Корнелиус знал бы, если бы хоть немного слушал учителя на занятиях по японскому на Сайпане, что это означает «вода».

Внезапно в Корнелиусе проснулось фамильное огастинское чутье, и он понял, в чем дело: по городу прошел слух, что вода теперь радиоактивна и смертельно опасна, и люди, которые отчаянно нуждались в чистой, пригодной для питья, не отравленной воде, готовы были покупать ее за золото.

Когда Корнелиус вернулся домой, он привез с собой несколько ящиков, набитых монетами, слитками, кубками, кольцами, ожерельями, столовыми приборами, ножнами для мечей и даже чем-то похожим на зубные пломбы – впрочем, ему и не хотелось выяснять, пломбы это или нет. Все эти вещи были сделаны из золота или серебра. Их японцы обменяли на воду, которую Корнелиус доставал бесплатно. Он основал компанию «Ценные металлы Зупп и Ко» и много лет усердно работал с золотом, серебром, платиной и драгоценными камнями, ни разу не раскрыв происхождения своего капитала, постепенно восстанавливая репутацию Огастинов и тщательно подправляя публичный образ своей семьи, так что к тому времени, когда родилась его внучка Элизабет, с Огастинами в общественном сознании ассоциировалось две вещи: во-первых, что золото, проходившее через фирму Корнелиуса, обычно украшало шеи самых популярных голливудских старлеток, а во-вторых, что это семейство разбогатело еще в прошлом столетии и, кажется, сколотило себе состояние на железных дорогах.