Я уткнулась носом в его плечо, быстро соображая:

— Нет, не стоит. Всё, что обо мне известно, — это из области… реликвария. То есть несуществующего и созданного для обмана.

— Всё? — повторил Илья задумчиво.

— Ну… Ладно, про голос ты знаешь. Я никогда не кричу — малейшее повышение тона чревато срывом. Малейшее. Поэтому я начинаю шипеть. Если хочешь услышать крик, спроси, откуда у меня это, — я подняла чёлку, показывая старый шрам. — Это было очень… больно, но больше морально, чем физически. Это первое.

— А второе?

— Руся, — я улыбнулась. — Она — моя племянница. Ужка — моя сестрёнка. Та самая, младшая. Только Руся, маленькое солнце, умеет так отогреть, что… Этого нечисть не сможет подделать. Никто меня такой не видел. А ты видел. В приюте. И мне достаточно просто вспомнить, чтобы…

Я хмыкнула и добавила:

— Я читала свою «психологическую характеристику», составленную по итогам опытов. Ни души, ни сердца, ни слабых мест, не имеет друзей, не умеет любить, на всё наплевать, кроме клятвы. Но это тоже неправда. Свою семью я очень люблю.

— Это всего лишь роль, — Илья понятливо кивнул. — А третье?

— Третье? — я нахмурилась, переступая с ноги на ногу и обратно и крепче вцепляясь в свою опору. — По-моему, это уже личный интерес.

— Зря? — он улыбнулся.

— Не вовремя, — я вздохнула. — Ладно. Есть и третье. И оно находится у тебя под носом.

— Волосы и косички? — фыркнул приятель.

— Тепло, — одобрила я. — Давай, Илюх, соображай.

— Амулеты, — понял он. — Трость.

— Да. Её тоже не подделать — она точно неповторима. Подселённая нечисть, природные «угли» — источник, который имеет уникальное излучение. Думаю, ты со своим… подопытным сможешь его запомнить. Я никогда с ней не расстаюсь, и уничтожить её нельзя.

— Точно? — удивился Илья.

— Да. «Ящерка» — не просто проводник силы. Она — колдунья и может использовать силу «углей». Смешанную силу пяти стихий. Да, и амулеты. У меня всё функционально, вплоть до бантиков на лифчике, — я усмехнулась. — И почти всё с «бомбами». И про «богомола» не забывай, — я осторожно вывернулась из обнимающих рук и отступила, приподняв майку: — А он здесь. Ой, да… — и цокнула языком. — Помню-помню, позапрошлый век… или прошлый? Зато под рукой.

Я вернулась на ящик, взялась за недопитый кофе и намекнула:

— А ещё — «бабочка»…

— Да, «бабочка», — не смутился он. — Да, почует и поймёт, ты или не ты. Но нечисть легко вырубить. Или обмануть обоняние запахом твоей крови, которая у наблюдателей тоже есть. Я быстро учусь, Эф. И всё помню. Но сужу по своему опыту: при выявлении нечисти главное — это разница в мелочах.