— Вы знали, что так будет? — спросил я.

— Я знала, что риск высок.

— И всё же подготовили раствор.

— Потому что вы ясно показали: отсутствие раствора вас не остановит.

Это была правда, от которой нельзя защититься званием.

Ивар поднял перевязь.

— Надеть?

Мара проверила старый ожог. Кожа под левым ребром была стянута белым рубцом.

— Через пять минут. Не затягивать так сильно. Ему нужна другая поддержка, которая расширяется при дыхании.

— Военный лекарь сказал…

— Военный лекарь видел сегодняшний приступ?

— Нет.

— Тогда сегодня условия изменились.

Ивар кивнул. Неохотно, но без спора.

Мара поднялась и вымыла руки. Затем вернулась к столу, взяла чистый журнал в тёмной обложке и положила передо мной.

— Что это?

— Время сна, еда, лекарства, температура утром и вечером, любой привкус, холод, боль, нагрузка. Отдельно — попытки обратиться.

— У меня есть адъютант.

— Майор не находится рядом, когда вы просыпаетесь ночью.

— К счастью, — сказал Ивар.

Мара впервые улыбнулась. Едва заметно, только уголком рта. Ивар расправил манжету, довольный своим вкладом в науку.

— Журнал ведёте вы, — сказала она мне. — Честно. Если будете скрывать приступы, расчёт дозы окажется неверным.

— Дозы чего?

— Противоядия, если мы его найдём.

— Если?

— Я не обещаю то, чего у меня нет.

Она подала перо. Я не взял.

— Мне нужны условия. Что я могу делать до заключения Орсы?

— Ходить, работать сидя, есть тёплую пищу небольшими порциями, пить воду с солями. Не летать. Не превращаться. Не использовать Огненную соль и любые стимуляторы.

— Заседание комиссии?

— Если сможете сидеть и говорить без огня, это не медицинская нагрузка.

— Значит, я поеду.

— После двух часов наблюдения.

— Через час.

— Через два. И майор сообщит мне, если вы попробуете покинуть заседание через окно в драконьей форме.

— На третьем этаже нет площадки для взлёта.

— Это вас раньше останавливало? — спросил Ивар.

Я взял журнал.

— Через два часа.

Мара вернулась к опытам, будто соглашение было принято и больше не требовало внимания. Я сидел у стены, записывая первый приступ подробно. Время. Привкус. Онемение пальцев. Продолжительность частичной формы. Четыре глотка раствора. Остаточная боль в плече.

Отчёт получился похожим на донесение о неудачной операции. Только командир, допустивший ошибку, и пострадавший были одним человеком.

Через полчаса Тиль принёс поднос с хлебом, сыром и тёплой водой. Передо мной поставил воду, перед Иваром всё остальное.

— Мне тоже положена еда, — сказал я.

— Госпожа Мара велела небольшую порцию.

— Хлеб является небольшой порцией.

Тиль помедлил, отломил кусок размером с два пальца и положил рядом с кружкой.