— Через два дня.

— Он думает, что вы мертвы, Роут уничтожил архив, а Мара находится под обвинением. Для него это лучший момент.

— Роут говорит?

— Только через поверенного. Подтвердил, что получал распоряжения от секретаря Таля и пользовался фондами, но утверждает, что Тихий пепел добавлял Дарен, а лабораторию поджёг по собственной панике. Полного признания не даёт.

Лея достала копию допроса. Я прочитал отмеченные места.

«Кто распорядился изъять контрольный образец 47-Б?» — «Цеховая канцелярия».

«Имя подписавшего?» — «Подпись не требовалась, использовался синий код срочного контроля».

«Кому принадлежал код?» — «Главе цеха и его личному секретарю».

«Почему образец не поступил в лабораторию?» — «Курьер потерял».

«Почему журнал найден в речном архиве фонда?» — «Не знаю».

На каждый вопрос Роут давал часть правды и оставлял место для Таля. Однако подтвердил устройство доступа, существование синего кода и маршрут документов.

— Секретарь? — спросил я.

— Задержан по подозрению в подделке и пособничестве. Говорит, что выполнял устные распоряжения Таля, но считал их законными. Отрицает знание яда. Его записи показывают встречи с Роутом перед каждой подменой.

— Таль может объявить обоих самостоятельной группой.

— Уже. В ходатайстве назвал их «преступным сговором младших служащих, использовавших доброе имя фонда».

Ивар подошёл ближе и разложил схему доказательств на краю кровати. В центре — 47-Б. От неё линии к складам, лаборатории, стабилизатору, платежам, смертям и лишайнику.

— Защита будет разрывать каждую линию, — сказал он. — Накладные подписывал Дарен. Производством управлял Роут. Платежи проводил секретарь. Таль только ставил общий контрольный знак.

— Поэтому нужен мотив и выгода, — ответил я. — Закон о монополии, устранение семи свидетелей, выплаты фонда, удержание лекарства.

— И повторный опыт, — сказала Лея. — Мара и Орса покажут, что одна технология соединяет яд, стабилизатор и ложное противоядие. Таль попытается объявить образцы загрязнёнными в аптеке.

— Контрольный 47-Б хранился у вас с Кайрской, — напомнил я.

— Да. Его вскроют в зале при двух мастерах и судебном наблюдателе. До этого никто не касается.

— Поддельный журнал Эмиля?

— Мара сравнит бумагу, клей и чернила с книгами аптеки. Тиль подтвердит привычки Эмиля только там, где знает лично. Мы не позволим ему делать вывод о яде.

План не требовал, чтобы Таль признался. Требовал, чтобы каждая попытка переложить вину упиралась в независимую запись.

— Нам не нужно полное, — сказал я. — Есть платежи, терминалы, образцы и Дарен.

— Верно. Но защита будет утверждать, что секретарь действовал без Таля, вы давили на Мару, а Дарен торгуется за снисхождение.