Я дал тишине растянуться, стать полной и тяжёлой, как спелый плод.

— Верьте мне, — сказал я, и слова легли на тишину, как отпечатки на снегу. — Даже когда я попрошу вас обменять меч на плотницкий топор. Даже когда мои речи покажутся безумием северного ветра. Обещаете ли вы слышать не слова, а смысл, что стоит за ними?

— Обещаем! — грохнули в ответ десятки глоток.

— Для этого, — продолжал я, и взгляд сам собой скользнул по знакомым, дорогим лицам, сидящим на высоком месте. — Нужно, чтобы у корней нашего древа были сильные и здоровые ветви. Надёжные. Чтобы они держали тяжесть будущей кроны. Верные!

Я повернулся к Лейфу. Он смотрел на меня, нахмурив свои светлые брови, не понимая, куда я клоню. В его огромной, простой натуре не было места для подобных аллегорий.

— Нужно, чтобы Лейф сидел в Альфборге. В своей колыбели… Как законный правитель, верный союзник и наш брат. Чтобы восток, земли за лесом, были нашими не силой страха и меча, а силой братства, чести и общего дела!

Ошеломление накатило на Лейфа, как внезапный штиль на бурное море. Вся его богатырская мощь, вся его готовность к действию замерли, обратившись в неподвижную глыбу. Только безмолвное изумление раздвинуло границы его синих глаз, сделав взгляд прозрачным и беззащитным, как у ребёнка, впервые увидевшего чудо.

А я тем временем уже повернулся к своему развеселому другу…

— Нужно, чтобы Эйвинд сидел здесь, в Буянборге. Хранил сердце нашей земли, когда мои ноги будут в другом месте. Чтобы здесь, в этой крепости, всегда был мой меч, моя честь и моё доверие, даже если самого меня не будет рядом.

Эйвинд побледнел, потушив свой румянец на щеках… Кубок в его руке дрогнул, и золотистый мёд расплескался, упав каплями на его колени. Он даже не заметил.

Все замерли, пытаясь осмыслить и переварить услышанное… Но я не дал им опомниться…

— А я сяду в Новгороде.

— В чём⁈ — рявкнул Асгейр, не выдержав и вскакивая со скамьи так, что она заскрипела. — В каком городе?

— В Новгороде, — спокойно повторил я, как будто это слово было таким же привычным, как «дом» или «корабль». — В новом городе. Который мы построим на месте сожженного Гранборга — там, где сходятся речные пути, там, где будут сходиться все дороги острова. Там, откуда будет идти наш закон, наша торговля, наша слава и наша воля.

Я обвёл взглядом это море поражённых лиц. Уловил в нём искры непонимания, страха перед новым, сомнения. Но уловил и другое — зачарованное любопытство. Огромную, пугающую, но манящую возможность. Мечту, которую ещё даже не успели облечь в слова.

— Так сказали мне боги, — добавил я в конце, слегка пожимая плечами, как будто речь шла о самом простом и естественном деле в мире. — И кто я такой, чтобы спорить с богами и снами?