— Ты врёшь! — заорал Эйнар, вторя брату. — Ты — убийца и трус! Ты — ничтожество!

Он выхватил меч.

В тот же миг мои хускарлы вскинули арбалеты. Люди в толпе занервничали, бросились врассыпную, но быстро замерли, поняв, что стрелять пока не будут. Над площадью повисла гнетущая тишина.

— Убери меч, — сказал я тихо. — Или умрёшь.

— Ты не посмеешь! — прошипел Эйнар. — Здесь стоят мои люди. Здесь стоят те, кто поддержит меня. Они разорвут тебя на части!

— Пусть попробуют, — сказал я. — Но сначала умрёшь ты.

Мы сверлили друг друга взглядами. Я видел его ненависть, страх и отчаяние. Он знал, что я не шучу. Знал, что если сделает ещё один шаг, то умрёт. Но гордость не позволяла ему отступить.

— Я объявляю тебе войну, — сказал он. — От имени моего отца! От имени всех, кто пострадал от твоей жестокости!

Он уже развернулся, чтобы уйти, но я выкрикнул, перекрывая гул толпы:

— Постойте!

Эйнар замер, не оборачиваясь. Гуннар и Сигвальд повернули головы. Толпа затихла, почуяв неожиданный поворот.

Я сделал шаг вперёд, к самому краю возвышения. Руки дрожали от отчаяния.

— Я вызываю вас на хольмганг, — сказал я, глядя прямо на Гуннара. — Пусть боги рассудят, кто прав. Один поединок. Одна смерть. Без войны, без крови невинных. Я — против любого из вас. Или против всех троих — как хотите!

По толпе пронёсся изумлённый шёпот. Кто-то выкрикнул: «Слава конунгу!» Кто-то: «Совсем спятил!»

Эйнар медленно повернулся. Его лицо исказила кривая усмешка.

— Ты предлагаешь нам поединок? — переспросил он. — Ты, который убил Альмода Наковальню? Ты, который прошёл через десятки схваток и остался жив? Ты, кого сам Один, говорят, благословил?

— Я предлагаю честный бой, — ответил я. — Без резни, без осиротевших семей. Только ты и я. Или вы и я. Выбирайте.

Гуннар покачал головой.

— Нет… — сказал он. — Ты всё ещё конунг, и нам не по статусу с тобой биться… К тому же мы знаем твоё искусство. Видели, как ты дерёшься. Нам не нужен бой, в котором ты можешь победить. У нас — сила. У нас — мечи. И нас больше. Зачем нам рисковать всем, когда победа и так в наших руках?

— Трус! — крикнул кто-то из моих людей.

— Не трус, — ответил Гуннар, не повышая голоса. — Но и не глупец… Ты, Рюрик, слишком долго полагался на свою удачу и свою хитрость. Но удача переменчива, а хитрость не спасёт, когда против тебя встанут сотни мечей.

Он сделал шаг вперёд, и его тень чёрным пятном легла на камни площади.

— Правда, есть и другой путь, конунг.

Я скрестил руки на груди.

— Это какой же?

— Ты можешь принести себя в жертву богам, — голос Гуннара был мягким, но в глазах плясал огонь. — Взойди на курган. Пронзи себя мечом. И тогда кровь больше не прольётся. Твоя смерть заменит смерти многих. Ты сам сказал: твоя задача — объединять, а не убивать. Так исполни свой долг…