— Ты сегодня нежен, как весенний ветер, — сказала она, касаясь его руки. — Что случилось? Или этомёдна тебя так действует?

— Мёд здесь ни при чём, — усмехнулся Лейф. — Это ты так действуешь.

Она звонко рассмеялась — будто игривый ручеек пробежал по камням.

Всё вокруг шумело и плясало… Хирдманы пили, ели и спорили о том, кто больше убил врагов в прошлом походе. Женщины разносили яства — жареного кабана, копчёного лосося, свежий хлеб с мёдом. Дети дружинников бегали между скамьями, визжали, путались под ногами.

Дым очага, смешиваясь с хмелем, щипал глаза, но не мешал видеть главное. В груди Лейфа разливалось что-то большое и тёплое, похожее на крепкий мёд… Это и было то чувство, ради которого и нужны битвы.

Но счастье — как это обычно и бывает — длилось недолго.

Двери зала распахнулись, и на пороге появился гонец — весь в пыли, с пересохшими губами и бешеными глазами. Он огляделся, увидел Лейфа и бросился к нему, расталкивая пирующих.

— Ярл! — выкрикнул он, падая на колени. — Вести от конунга Рюрика!

Лейф отставил рог в сторону. Веселье стихло. Все взгляды устремились на гонца.

— Говори, — велел Лейф.

— Рюрик просит тебя привести войско в Новгород. Кровь уже пролита, и она не остановится. Конунг не хочет войны, но она идёт на него.Ему нужна твоя помощь.

Тишина накрыла зал тяжелым одеялом. Даже дети перестали носиться туда-сюда.

Лейф медленно встал с трона, протянул руку гонцу и помог ему встать.

— Будет ему войско! — сказал он громко. — Скачи обратно и передай ему, что я выступил на рассвете.

Гонец поклонился и выбежал вон.

Зельда поднялась следом. Её лицо было бледным, глаза — встревоженными.

— Ты уверен? — спросила она тихо. — Это ведь не наша война. Зачем тебе влезать в это?

— Он мой друг, — ответил Лейф. — Он спас мне жизнь. Он спас жизнь моему отцу. И я должен ему.

— Ты ничего ему не должен. Ты заплатил сполна — своей верностью, своей землёй, своими людьми.

— Это не так.

— Так! — её голос повысился. — Посмотри вокруг, Лейф. Ты — ярл Альфборга. А ведешь себя, как малоземельный хёвдинг на поводке! Где твоя гордость? Где твоя честь?

— Не смей! — рявкнул Лейф и ударил кулаком по столу. — Не смей говорить о моей чести! Ты не знаешь, что такое честь. Ты — женщина. Твоё дело — рожать детей и хранить очаг.

Зельда побледнела ещё сильнее. Её губы сжались в тонкую линию.

— Я — дочь хёвдинга, — сказала она холодно. — Я выросла среди воинов. Я знаю, что такое честь. И я знаю, что настоящий воин не позволяет собой командовать. А ты позволяешь. Ты — его тень, его меч, его щит. Но ты — не он. И никогда им не станешь.