— А кто поведёт людей?
— Я и поведу.
— Ты уверен? — спросил Колль, глядя незнакомцу в глаза. — Не боишься, что нас раскроют раньше времени? Просто я слишком стар, чтобы проигрывать…
— Не надо недооценивать меня, Колль, — взгляд незнакомца хищно сверкнул в свете луны. — Этот щенок мне тоже поперёк горла. Слишком много он о себе возомнил. Слишком многое отнял. Пора напомнить ему, что он — всего лишь человек. А люди имеют привычку — умирать. Включая близких…
— Что ж, тогда решено. — Колль посмотрел на море. — Буду ждать хороших вестей. А пока расходимся…
Волны лизали сваи, лодки скрипели, чайка кричала всё так же тоскливо. Он подумал о дочерях, которых выдал за стариков, о жене и сыновьях, о том, что он когда-то сидел за одним столом с Бьёрном Весельчаком, а теперь был вынужден прятаться по складам, чтобы поговорить с союзником.
Он повел плечами от утреннего холода, развернулся и пошёл обратно, не оглядываясь.
Сапоги чавкали по грязи, плащ волочился по земле, и старый викинг казался призраком, вышедшим из могилы, чтобы завершить дела, которые не дают ему покоя даже в преддверии Вальхаллы.
— Колль…
Голос друга был всё так же спокоен. Но в нём появилось что-то мягкое. Колль замер. Внутри, где-то под рёбрами, шевельнулся холодок. Поганое предчувствие. Он его не любил. Предчувствия — они как бабьи сплетни. Часто врут, но иногда…
Он обернулся.
Незнакомец стоял в двух шагах. В его руке блеснуло узкое и длинное лезвие, с рукоятью из моржовой кости.
— Я тут подумал… Ты мне ведь теперь тоже не нужен. — сказал незнакомец. — Ты слишком много болтаешь.
— Ты… — начал Колль, но не договорил.
Удар пришёлся снизу, под рёбра. Лезвие вошло мягко, почти без сопротивления — как в масло, которое постояло на солнце. Колль почувствовал сначала холод. Потом жар. Потом — как что-то тёплое хлынуло по животу, ногам и заполнило сапоги.
Он упал на колени. Суставы неприятно хрустнули от старости…
— Зачем? — прохрипел он, глядя в щель между капюшоном и платком. Кровь заливала горло, слова выходили с бульканьем.
Незнакомец наклонился. Колль почувствовал запах мёда и можжевельника.
— Так надо… Для общего дела. — прошептал незнакомец. — Твои родственники взбесятся, когда узнают, КТО тебя убил. Так что радуйся, брат…
Колль хотел возразить, но вместо этого он просто всхлипнул и повалился на бок.
Незнакомец выпрямился. Тщательно и неторопливо вытер нож о плащ Колля, взглянул на лезвие и ненадолго задумался… Это был длинный сакс, с простой деревянной рукоятью, на которой была выжжена опознавательная руна — ворон. Такие клейма ставили только в кузнице Рюрика. Их носили ближние друзья конунга и его дружинники…