— Моя цель — объединить весь остров под своей рукой! Вернуть наследие предков, то, что когда-то было утрачено! Сделать так, чтобы наш стяг, стяг Буяна, реял над каждой бухтой, над каждым хутором!

Мужчины одобрительно загомонили, а ярл откинулся назад и обнародовал срок:

— Выступим через два дня. У нас примерно полторы сотни воинов. А у Эйрика — в два раза больше. Силы заведомо неравные.

Первыми, как и ожидалось, заговорили самые отчаянные викинги. Их мозги были настроены на одну волну.

— Можем вломиться напрямик! — рявкнул один, ударив здоровенным кулаком по столу. — Внезапная атака на их ворота, наша храбрость и благословение Тора сделают свое дело! Будем рубиться, пока руки держат топор! Пока глаза видят врага! В Вальхалле нас примут с радостью, и мы будем пировать вечно!

Другие зашумели, загалдели в поддержку. Бьёрн слушал молча, с каменным, непроницаемым лицом, лишь пальцы его слегка барабанили по рукояти ножа. Потом его взгляд, тяжелый и пронзительный, упал на меня.

— А ты, скальд? — спросил он, и в горнице наступила тишина. — Повтори-ка нам свою «рабскую» тактику. Ту, что на песке у причала рисовал. Послушаем мудрость иноземцев.

Все взгляды, от любопытных до враждебных, устремились на меня. Я сделал шаг вперед, к столу. В голове проносились схемы Сунь-Цзы, манипулы римских легионов, тактические ходы Александра. Но говорить нужно было их языком. Языком силы, хитрости и выгоды.

— Сила против силы — удел баранов, идущих на убой, — начал я, и в горнице повисла напряженная тишина. — Мы должны ударить не грудью, а военной хитростью. Как Локи.

Я ткнул пальцем в точку на карте, рядом с условным изображением борга Эйрика.

— Основные наши силы — три драккара — должны демонстративно высадиться здесь, на главном пляже. Они должны зажечь много огней и создать видимость подготовки к долгой и нудной осаде. Это прикует все внимание противника к главным воротам.

Второй отряд с нашими лучшими лучниками и метателями копий должен скрытно, малым ходом, подойти с фланга, вот здесь, где скалы. Эти смельчаки поднимутся на уступ и начнут обстреливать внутренний двор и тылы защитников. Главное — посеять панику, суету и смятение.

А еще… — я перевел палец на другой скалистый участок позади борга. — Часть наших бойцов может высадиться здесь. Мы можем поджечь с тыла всё его хозяйство. Склады продовольствия. Конюшни. Кузницу. В общем, всё, что горит.

Я посмотрел прямо на Бьёрна.

— Огонь и паника в собственном тылу деморализуют любого врага лучше десятка берсерков. Они дрогнут, запаникуют, отвлекутся. И в этот самый момент наши основные силы пойдут на решительный штурм главных ворот. Они будут ослаблены, защитники — растеряны. Удар будет сокрушительным. И не потребуются ложные маневры с отступлением. Но все это нужно будет провернуть ночью… Так я это вижу.