Он не просто дарил мне оружие. Он передавал мне часть своей памяти. Долю своей судьбы и своей боли. И новую, колоссальную ответственность. Я молча кивнул, крепко сжимая рукоять. Слова здесь были лишними.

После похода в кузницу, настал тот час, когда жена Бьёрна наконец-таки решила меня припахать. И первая моя задача в новом статусе оказалась совсем не героической. Даже — унизительной для викинга. Но я видел в ней вызов.

Ингвильд, суровая и красивая женщина с глазами, как у ястреба, отвела меня к низкому, длинному зданию с дырявой крышей.

— Вот. Добрая половина запасов гибнет или пропадает. Мыши, плесень, никто ничего найти не может. Приведи здесь все в чувство. Чтобы я знала, что где лежит, сколько и в каком состоянии. И чтобы всякие твари это не жрали!

Она отворила массивную дубовую дверь, и в нос ударил тяжелый, сложный запах. Пахло плесенью, пылью, кислым зерном и еще какой-то гнилью. Внутри, в полумраке, царил хаос, который можно было пощупать руками. Мешки с зерном были навалены вперемешку с рухлядью: сломанные грабли, обрывки сетей, полуистлевшие кожи. В углу зловонно пузырилась и подтекала бочка с солониной — ее, видно, проткнули при переноске и забросили. Мышиный помет устилал пол, будто черное зерно.

Мой опрятный ум взбунтовался. Это был не склад. Это была помойка. Я решил действовать как кризис-менеджер на разоренном производстве.

Сначала — сортировка. Я не стал метаться. Вынес на свет божий всё. Без исключения. На свежий воздух, на расчищенный участок земли. Годное — в одну сторону. Испорченное — в костер. Жалко? Да. Но гнилое зерно заражает здоровое.

Потом перешел к систематизации. Я создал определенные зоны. Зерно — подальше от входа, в самом сухом углу, на поддонах из горбыля, чтобы не тянуло сыростью от земли. Рыбу и мясо сложил в отдельном отсеке, поближе к выходу, для проветривания. Инструменты разместил на стеллаже, который сам же и смастерил из жердей. Ткани убрал в закрытые ларцы, найденные тут же.

Потом взялся за учет. Нашел гончарную глину на берегу, налепил бирок. На каждой — выцарапал условный знак и зарубку-количество. Три колоска — ячмень. Два — рожь. Рыбка с одной чертой — соленая семга. С двумя — копченая сельдь. Развесил их на вбитых у входа крючьях — вот он, реестр. Теперь любой, даже неграмотный, мог понять, что и где искать, и сколько осталось.

Для защиты от грызунов пришлось поискать сухую полынь. Я разложил ее охапками вдоль стен. Затем предложил Ингвильд обмазать горловины бочек жидкой глиной и налепить сверху глиняные же диски — это было герметично и бесплатно.