— Запомни этот запах, скальд. Это запах цены, которую я заплатил за твою свободу. Я потерял хорошего воина, но приобрел тебя. Надеюсь, ты оправдаешь мои ожидания.

Его плечо слегка задело мое. Он прошел, оставив меня наедине с этим железным послевкусием в горле и холодом в животе. Свобода пахла кровью. И йодом.

Все оставшееся время после казни Балунги я посвятил прогулке на свежем воздухе. Я любовался красотой величественных фьордов и гнал прочь недобрые мысли. К ярлу меня позвали уже затемно. Меня провели в его горницу, во внутренние покои.

Я зашел сюда впервые. Комната была небогатой, но основательной, как и всё у Бьёрна. Дубовый стол, заваленный свитками, вощеными дощечками и безделушками — «римская» стеклянная чаша, пара странных серебряных монет. В углу стояли сундуки, окованные железом. На стенах висело не только оружие, но и шкуры, а также — карта этих земель, вычерченная на грубо выделанной козьей коже. Пахло деревом, дымом, влажной шерстью и… принятыми решениями.

Бьёрн стоял, опираясь о стол, и изучал ту самую карту. Он молча кивнул на глиняный кувшин.

— Наливай. И себе тоже. Теперь можешь.

Этот жест был деловым и расчетливым. Явно не дружеским… Но я налил. Эль был густой, горьковатый, с хвойным привкусом.

— Теперь слушай, — его слова оцарапали мозг, как клинок — мягкое дерево. — Ошейник снят. Но цепь осталась. Ты не вещь. Но ты еще не равный. Понял?

Я кивнул, отхлебнул из кружки. Ждал. В голове крутились обрывки знаний о скандинавском праве.

— Права есть, — продолжил он. — Оружие носить можешь. Полное. Но не меч конунга. Сакс, топор, копье, лук — это твоё. Носи. Но помни — если поднимешь сталь на свободного без причины, твоя жизнь станет дешевле мышиной. Имущество можешь иметь. Добычу, скот, подарки. Слово на тинге сказать тоже можешь. Но вес его будет, как у щенка против взрослого волка. Меньше, чем у бонда, свободного хуторянина. Сделки перед тобой тоже открываются. Но с моего слова и при двух свидетелях. Понял?

— Понял, — хрипло ответил я.

— Что до обязанностей… Будешь ходить со мной в походы на регулярной основе. Также не забывай и про работу в усадьбе. Будешь делать то, что я скажу или Ингвильд — моя супруга. Твоя цена теперь — двадцать серебряных. Таков вергельд. Против пятидесяти у свободного бонда. И против пяти у раба. Коль убьешь кого — я буду платить выкуп их родичам. Значит, твой долг по отношению ко мне вырастет. Ясно?

— Ясно.

Он пристально посмотрел на меня, потом усмехнулся.

— Ты не раб. Ты — мои вложения. И причем — дорогие. И я жду возврата.

Я отпил еще глоток. Мозг уже перерабатывал информацию, раскладывая все по полочкам.