— Я встаю, господин! — выкрикнул я. Унижение подкатило к горлу комом, горьким и тошным.

Он выпрямился, довольно хмыкнув.

— Вот так-то лучше. На сегодня у тебя очередное задание. — Он ткнул толстым, корявым пальцем в темный угол хлева. — Весь этот навоз — убрать. Голыми руками. Сложить в корзину. Потом отнести на огород, за домом. Потом — вычистить загоны для коз. Потом — принести воды из колодца. Бочку. Полную. — Он усмехнулся, обнажив кривые, желтые зубы. — Развлечешься.

Сердце упало куда-то в пятки. Голыми руками. Целую гору свежего, липкого, теплого навоза. Я сглотнул слюну, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Вчера мне это непросто далось. Но хоть помыться колодезной водой разрешили…

— Может… лопатой? — рискнул я спросить.

Удар был молниеносным. Тыльной стороной ладони. По губам. Я почувствовал вкус крови, медной и соленой.

— Лопата — для свободных, трэлл. Твои руки — уже и так в дерьме. Так что не испортишь. — Он плюнул мне под ноги. — Приступай. К полудню проверю. Если не успеешь все сделать — останешься без еды. И без сна.

Он развернулся и вышел, захлопнув за собой тяжелую дверь. Я остался один в полумраке, в обществе жующих животных и своего бессильного гнева. Остальные рабы были заняты на других местах… Бьёрн почему-то решил, что я и один тут справлюсь. Либо просто проверял меня, испытывал.

Пришлось ползти. На четвереньках. В угол, откуда шел самый сильный запах. Желудок сжался, пытаясь вывернуться наружу. Я дышал ртом, часто и поверхностно, но запах был везде. Он въедался в кожу, в волосы, в саму душу.

Я сгребал навоз в большую плетеную корзину. Голыми руками. Чавкающий, противный звук преследовал меня. Я думал о том, что еще совсем недавно держал в этих руках мел. Чистый, белый. Вспоминал студентов. Лекции о варягах. Ирония судьбы была столь чудовищной, что хотелось завыть.

Я работал. Механически. Тупо. Как скот. Как самый настоящий трэлл. Мозг, привыкший к анализу, к кабинетной тишине, к сложным логическим построениям, отчаянно пытался отключиться. Но не мог. Он, предатель, продолжал работать.

Я запоминал все. Расположение хлева и других построек относительно главного дома Бьёрна. Где стояла бочка для воды. Где висели упряжь и инструменты. Где лежала куча камней — потенциальное оружие. Как часто проходили люди.

Я анализировал Балунгу. Его походку. Его привычку сплевывать через левое плечо, прежде чем заговорить. Его хромоту, едва заметную, на правую ногу. Это было его слабое место. По внешнему облику он давно разменял третий десяток — серьезный возраст для этой эпохи. Я чувствовал в нем звериную силу, но скорость и реакция, наверняка, уже были не те.