Угу, верю! Как же, переводчик! Скорее всего, папа приставил к дочке кого из охраны. Но потом нам стало не до слов: Марта, наконец, сняла шубу, остальное я снял сам.

«Как хорошо, что у меня сегодня боя нет», — размышлял я утром. Не став будить измученную вчерашними впечатлениями девушку, иду к себе в номер. Запах перегара и легкий храп, почти звенящий колокольчиком, дал понять — Маша ещё тут. Черт! Она голая спит! Причем совершенно! И ничего, кстати, не толстая, можно было бы… но сил после ночи с благодарной принцессой не осталось, поэтому, получив только эстетическое удовольствие, я, как старый импотент, прикрыл Машу простынкой и отправился бриться и чистить зубы. Выйдя минут через десять, увидел, что Машка расправилась с простыней и опять манит белым телом. С трудом отведя глаза и вздохнув, иду обратно в номер к Марте.

— Медведь! Откуда у тебя силы? — шепчет по английский Марта и добавляет ещё что-то на своём.

Хвалит? Возможно, но Машкин зад и правая грудь, добавили мне сил. Левую было не видно — моя гостья спала на боку.

— Сейчас заедем на турнир, а потом по магазинам! — обещаю я Марте и добавляю на русском: — У меня машина под жопой.

— Воч? — не понимает та идиом, да ещё на русском языке.

— Встретимся через час, хватит времени собраться?

— Ес оф кос, — вздыхает Марта и направляется в душ.

Номер хоть и одноместный, но санузел с душем имеется, как и громадное зеркало в прихожей. «Москва» — одна из лучших гостиниц в стране сейчас.

Мое возвращение к себе в номер совпало с пробуждением Машки, и я, из зала заглядывая в спальню, вижу очумелое лицо латышки, которая сидит на кровати, натянув на себя простыню до подбородка.

— Я где? — первый вопрос гостьи намекает на провалы в памяти.

— У меня в номере. Тебе одежду подать? — радушно скалюсь я, ведь настроение на высоте.

— А-а-а. В гостинице… У нас что было? — второй вопрос говорит о провалах в памяти уже с гарантией.

— Конечно! Всю ночь на мне ездила! — не удержался, чтобы не соврать, я.

— Ой, как стыдно! Ты теперь подумаешь, что я… А так и есть… Пить мне нельзя! Отвернись! И выйди! — сокрушаясь, требует Петрова.

— Вообще-то это шутка, я у Марты ночевал, — мне стало стыдно.

— Вот гад!

И в меня полетела подушка, заставив упасть простынку, которая обнажила ещё не виденную мною левую грудь девушки вкупе с уже осмотренной правой. Отличий, как я и думал, нет.

Завтракать девушки отказались, видимо, вчерашние возлияния не прошли для них даром. А жаль, я бы заточил сейчас яишенку, например.

Мой водитель, если и удивился двум девушкам и рослому переводчику Йенсу лет сорока с лошадиной мордой вместо лица, то виду не подал и сначала отвез Машку в общагу, а потом уже нас в спорткомплекс. Приехал я вовремя — билась пара, с победителем которой мне придется встретиться в четвертьфинале.