Едем в гостиницу. Хотя время ещё рабочее, но уж очень хотелось по-человечески проститься с Глафирой. Ей в Абакане уже два раза предлагали фамилию сменить, и возраст у девки подходящий для замужества — легко могут к следующей нашей встрече увести подругу. Но долго кувыркаться у нас не вышло — дел много и у меня, и у неё. Вдобавок, у меня имелось ещё одно важное задание, не по избирательной кампании, а поручение нашего первого — Шенина.
Едем с Санычем в Черногорск, что недалеко от Абакана. Здесь аж в три предприятия надо зарулить: деревообрабатывающий комбинат, завод по производству железобетонных изделий, а также самый большой в Восточной Сибири Хакасский комбинат строительных материалов. Все три предприятия срывали объёмы поставок продукции для строек Красноярского края. Хакасский комбинат строительных материалов и Черногорский экспериментальный завод облегченных конструкций относились к Красноярскому тресту «Железобетон», но там только разводили руками — мол, у них объективные причины. Опять-таки завод «ЧЭЗОК» работал, почти выполняя план, ругать их особо не за что, и я к ним заехал первыми.
— Анатолий Валерьевич, если с металлом поможете, вообще проблем у нас не будет. Это Новокузнецк поставки срывает, — журчал обещаниями директор, но вес его словам придал некто Сорокин.
Владимир Сорокин был главой местного горисполкома, и чего он ошивался в кабинете директора завода, я не понял, но радушно поприветствовал, конечно.
— Кроме того, чтобы застраивать наш город замечательными домами, завод выполняет и другие особые задания. Я вот сейчас тут договорится об очередном городском памятнике. Лучше местных ребят никто не справится, — рассказывает Сорокин.
— Памятники? — удивился я.
— Самолёт видели наш? Тот, что памятник летчикам военной школы? Это заводские ребята отливали. А ещё пушки, макеты артиллерийских орудий в «Арке Славы» по чертежам их КБ сделаны ими же, — загибает пальцы Сорокин.
— Во как! Ну, с Кемеровской областью Шенин пообщается насчет металла, а сейчас что планируете изготовить? — любопытничаю я.
— Купола и колокол к православному храму Рождества Пресвятой Богородицы! Начнем скоро такой строить. На шестьсот пятьдесят мест! — со всей откровенностью выдал советский чиновник и, с большой долей вероятности, коммунист!
— Что ж… хорошее дело, богоугодное, — на автомате сморозил я и перекрестился, а два мужика, выдохнув, тоже перекрестились.
— Ты, наверное, из деревни? — благожелательно спросил Сорокин.
— Из деревни. И крестили меня, когда маленький был, — признался я. — А сейчас, куда ходят ваши верующие?